Хозяин Зимы - Ирена Мадир

– Это не те ощущения, что у людей. Я пообщался с достаточным количеством словоохотливых мужчин, которые поведали мне о своих. Пожалуй, в чем-то мы схожи, но явно не во всем…

– То есть… Если я попытаюсь ублажить тебя, у меня не выйдет?

– Что? – Лед поднял голову, явно обескураженный словами. – Моя госпожа?

Голос его, и без того сейчас хриплый, стал таким низким, что в животе что-то приятно защекотало.

– Просто вопрос…

Севара поднялась, пытаясь прикрыться. Получалось плохо. Сорочка была разорвана на груди почти до самой промежности, а чтобы ткань держалась, пришлось скрестить руки. Когда она повернулась ко Льду, то застала его с прикрытыми веками, с наслаждением слизывающего с пальцев… О нет!

– Кхм-кхм! – попыталась привлечь внимание Севара, одновременно борясь со стыдом. Мар! Ее только что удовлетворили пальцами в собственном кабинете, до того тискали по углам и вылизывали, а она до сих пор не способна держать в узде постылое смущение!

Лед распахнул глаза, но облизывать пальцы не прекратил. Его ширинка натянулась так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет. Севара нервно сглотнула. Ей бы отвести взгляд, опустить его в пол, вернуться к обычному общению, но… Она не могла. Просто не способна была на это, когда истома растекалась по венам, а мысли о любви заполняли разум. Даже сейчас яркие глаза смотрели на нее с обожанием.

– Ты не ответил, – едва слышно произнесла Севара, – если я попытаюсь доставить тебе удовольствие… Это… Это сработает?

Лед продолжал завороженно глядеть на нее, а затем ответил тем самым низким хриплым голосом:

– Да.

Выдохнув, Севара расслабила руки, возвращаясь к дивану. Ткань шевелилась от движений, вновь раскрывая на обозрение грудь. Что делать? Стоило бы читать больше откровенных романов! Может, это хоть немного бы прояснило ситуацию. Как, мар его дери, ублажать мужчину?

Севара неуверенно остановилась рядом со Льдом, и его руки тут же сгребли ее в охапку, сжимая ягодицы. Он запрокинул голову, подбородком упираясь в ложбинку между грудей.

– Так моя госпожа хочет ублажить своего кроткого слугу?

– Не хочу оставаться в должниках, – стараясь держать лицо, ответила Севара, путаясь пальцами в прядках кипенного цвета.

– Ты ничего не должна, ты ведь знаешь? – нахмурился Лед. – Я наслаждался тобой, любимая. Это я задолжал. Даже больше, чем могу тебе дать.

Она судорожно выдохнула и улыбнулась, наклонившись. Их поцелуй начался с нежности. Севара посасывала губу Льда, их языки ласкали друг друга, но затем поцелуй стал жестче. Кожу царапали зубы, а для дыхания не осталось ни пространства, ни времени. Оба жадничали, не желая делить друг друга ни с кем и ни с чем иным.

Во рту Севара отчетливо ощутила холодок, а Лед отстранился, откидываясь на спинку дивана. Его глаза закрылись, будто он вновь пытался унять свою тоску по возлюбленной. Севара замерла в нерешительности. Она пыталась в голове, среди отчетов и домашних дел, откопать ответ на вопрос: что она должна сделать дальше? В мыслях возник Лед, а точнее логичный вопрос: а что он делал? И в памяти вспыхнули его ласки…

Для гордости Севары это могло быть ударом, но сейчас она даже не думала об этом, опускаясь перед ногами Льда на колени. Он словно чувствовал ее движения и распахнул глаза, пораженно уставившись на нее. Брови его были удивленно вскинуты, а рот приоткрыт. Почему-то это веселило Севару и внушало уверенность. Она властно опустила руки на мужские колени, раздвигая их и придвигаясь почти вплотную.

– Госпожа?

Обращение заставило губы изогнуться в улыбке. Проклятие! Теперь Севара начала понимать Льда. Он сказал, что наслаждался ею, и он не врал, потому что теперь она ощущала то же самое. Идея того, что Лед будет скулить от наслаждения, которое она подарит ему, казалась настолько восхитительной и возбуждающей, что дух захватывало.

– Моя очередь, – шепнула Севара, расстегивая ширинку Льда.

* * *

Оленя хлюпнула носом, заворачиваясь в новенький полушубок – новогодний подарок от домашних. Под ним была только длинная сорочка, под которую легко пробирался мороз. Сапожки увязли в сугробах, а снег продолжал падать, плавно кружась. Распущенные волосы шевелились на легком ветру, дыхание клубилось на холоде. Пальцы уже заледенели, заставляя жалеть о том, как споро Оленя выскочила из дома, не натянув даже исподочки[38], однако возвращаться за ними на полпути казалось глупостью… Впрочем, как и выходить в ночь зимнею стужей.

Оглядевшись у забора, Оленя с разочарованием никого не обнаружила. Неужто ушел? Не дождался? А ждал ли он вообще? С чего бы ему вообще думать о такой жалкой девчонке? В ней нет ни благородной крови, ни особенной красоты, ни ума.

– Зря вышла. – Чарующий низкий голос добавил мурашек, пробегавших по коже.

Оленя вздрогнула, заметив наконец того, ради кого выскочила наружу, едва одевшись.

– Почему зря? Ты ведь тут…

Хозяин Зимы улыбнулся. Казалось, будто он несколько смущен чужой фразой, даже отвел взгляд сияющих очей.

– Почему ты пришел? – с придыханием уточнила Оленя.

– Мне нечем особенно заниматься, кроме как бродить по округе… – пожал плечами Хозяин Зимы, а затем посмотрел на замерзающую девушку: – А еще я надеялся на нашу встречу.

Несмотря на пронизывающий холод, Оленя ощутила жар, распространяющийся по жилам и заставляющий гореть щеки. Она надеялась, что ее смущение не будет слишком заметным, ведь мороз наверняка уже украсил лицо румянцем.

– Зачем я такому, как ты? – робкий вопрос повис в воздухе, задержавшись на миг меж парящих снежинок.

– Чтобы сделать мою семью настоящей.

– В настоящей семье живет любовь… Ты меня любишь, Зимовей?

Он отвернулся. Его молчание задело Оленю сильнее, чем она думала. Она уж было нафантазировала, что попала в сказку и сам Хозяин Зимы влюбился в такую простую девчонку, которая вечно выполняет чужие приказы. Оленя так устала подчиняться!

На самом деле она боялась перечить. Всегда боялась. Тем более Севаре, которая так желала помочь. Искренне желала. А Оленя, может, впервые в своей жизни была готова на решительный шаг, чтобы изменить свою судьбу… Но стоит ли оно того?

Отчаяние пробиралось под кожу вместе с морозным дыханием ночи. Кровь стыла, а Оленя все сильнее печалилась.

– Я научусь, – наконец произнес Хозяин Зимы. – Я научусь любить тебя. Я ведь полюбил своих детей, значит, и другой сорт любви мне доступен.

«Сорт любви?» Он будто относился к этому не как к чувству, а как к растению… Что ж, быть может, он прав? Ведь любовь нужно взращивать?

– Я не думал, что способен даже на это… Своих братьев я не люблю. Ни их, ни ближайших военачальников, ни услужливых малахов