Хозяин Зимы - Ирена Мадир

Но его теперь тоже не было…

Зато был Лед!

Севара прикусила губу, пытаясь унять нарастающую дрожь, и обхватила себя руками. Она не могла смириться ни с проявленной глупостью, ни с обманом, ни с тем, что не заставила по-настоящему возненавидеть Льда. Каждый раз, когда он оказывался поблизости, она убеждала себя не смотреть на него, и каждый раз встречала внутреннее сопротивление, которое постоянно подавляла. Севара так сильно хотела поднять взор, увидеть знакомое бледное лицо, полные губы, сильное тело и почувствовать то, что он дарил ей каждый раз: ощущение безмятежного покоя и безопасности. В вечном океане беспокойства Неждан был ее островом надежды.

Так что поменялось? Однако вдруг его эмоции были притворством? Пусть он и говорит, что нет, но как верить тому, кто назывался чужим именем? И все же… Он помог. Пусть Лед и утверждал в замке, что все из-за договора, но в бумагах нет ничего о том, что он обязан рассказывать секреты своей семьи работодательнице. А он рассказал.

Севара потянулась за халатом, надела его и двинулась к выходу. Она просто сойдет с ума, если останется в спальне размышлять обо всех бедах и своих чувствах ко Льду.

Двигаясь почти на ощупь, Севара неспешно спускалась, с каждым шагом ощущая знакомое сладкое предвкушение, какое испытывала в те моменты, когда ждала встреч с Нежданом. А вдруг он снова ждет ее в гостиной? Он, разумеется, не спит, ведь ему едва ли это нужно. Так может… Может…

Все чаяния разрушились в один миг, когда Севара с придыханием заглянула в зал, не обнаружив там ничего, кроме темной пустоты. Разочарование перекрыло собою все другие эмоции. Но вместо того чтобы расстроиться и вернуться к себе, Севара почему-то разозлилась и уверенно двинулась к комнатам слуг.

В коридоре за кухней лежал старый, но идеально чистый ковер, который днем выглядел красным, а сейчас казался просто вытянутым пятном немного светлее дощатого пола. Однако именно ковер позволял Севаре ступать почти бесшумно. Впрочем, навряд ли ее бы услышали, из-за дверей раздавался храп: из-за одной – басистый, явно принадлежавший деду Еже; из-за другой – прерывистый, исходящий, по-видимому, от Забавы.

Севара остановилась у двери ближе к запасному выходу, за которой находилась комната Неждана. С той стороны доносились негромкое шуршание и затихающее шипение.

Неуверенно занеся руку для стука, Севара застыла. Что она делала? Зачем? Может, уйти, пока не поздно и… В голове тут же возникла другая мысль, подгоняемая раздражением: почему она вообще должна проявлять манеры и стучать в собственном поместье?

До того как Севара успела обдумать это, ее ладонь уже легла на дверную ручку, проворачивая ее и распахивая дверь. Она охнула, лишь попытавшись войти: подошва тапочек тут же заскользила по тонкой корке льда, покрывшей пол. А воздух вырвался изо рта, превращаясь в облачко пара. Внутри оказалось почти так же холодно, как и на улице, а мороз тут же заколол кожу.

Лед сидел на полу у застеленной кровати. Перед ним стояла тарелка, куда он откидывал догоревшие спички. Черные и искривленные, они легко ломались и окрашивали пальцы сажей. Волосы Льда были встрепаны, белые прядки падали на лицо. Он поднял голову, и холодные светящиеся во мраке глаза уставились на Севару. Она едва сдержалась, чтобы не попятиться. Почему-то ей показалось, что это вовсе не Неждан и даже не Лед, а кто-то другой, кто-то дикий и опасный…

– Госпожа! – Немного хриплый голос заставил кожу покрыться приятными мурашками.

Севара сглотнула и приосанилась, стараясь сохранить надменное выражение лица. Она негромко, но властно спросила:

– Что ты тут делаешь?

– Это моя комната, я тут живу, – напомнил Лед. На губах мелькнула усмешка, но быстро погасла, так же как и новая спичка в его руках. – А это… Это мой способ накопить немного тепла.

– Здесь… лед.

– Я тут, – согласился Лед, все же ухмыльнувшись.

Фраза действительно была весьма ироничной. Севара покраснела. Она тут же решила для себя, что это из-за стужи, а не из-за смущения от дурацкого каламбура.

– Спички помогают мне не обжечь никого своими ледяными касаниями… Знаешь, сколько таких спичек ушло для того, чтобы я мог ласкать тебя?

Щеки пекло, и теперь оправдать это морозом было сложнее.

– Если бы ты не сделал этого, я бы умерла? – нахмурилась Севара, силясь совладать с бурей противоречивых эмоций, охвативших ее.

– Я бы этого не допустил, госпожа, – покачал головой Лед. – Я знаю, когда начинаю терять контроль над собой, а когда могу и навредить. Я не представлял для тебя опасности, Сева, но, признаю, контроль терял. А это было чревато тем, что ты бы наконец заметила мое истинное лицо…

– Вот почему ты просил не смотреть на тебя, – буркнула Севара, осторожно ступая по заиндевевшему полу.

– Да… Но обычно я и сам себя останавливал. Однако один раз у тебя были все шансы заметить. Когда ты лежала на кровати, а я стоял на коленях и лиз…

– Кхе-кхе! – кашлем прервала Севара, замечая улыбку на таких знакомых губах. – Мы не будем поднимать такие вульгарные темы!

– Тогда зачем ты пришла, госпожа моя?

– Я… – Она замерла, растерянно уставившись в стену, и наконец созналась: – Я не знаю.

Лед поднялся. Он приближался медленно и осторожно, словно боясь спугнуть. Каждое его движение было неспешным, он оставлял шанс уйти до того, как сделает…

Сделает что?

Севара замерла. Ей просто необходимо было выяснить что. И она не шевелилась, лишь подняла взор, когда Лед встал почти вплотную к ней. Он бережно гладил ее щеки, проводя кончиками прохладных пальцев по коже, и наклонялся к лицу Севары.

Она судорожно выдохнула, и теплый воздух вырвался паром из легких. Лед застонал, приоткрывая рот. Его губы почти дотрагивались до ее, словно пытаясь поймать горячее дыхание.

– Моя Сева… Я скучал по тебе.

Она оцепенела, не смея нарушить приятное мгновение. Севара тоже скучала по нему. Может, потому и пришла. Потому что, сколько бы ни убеждала себя в обратном, она хотела его касаний и поцелуев, кем бы он ни был, хоть Нежданом, хоть Льдом.

– Я никогда не думал, что это возможно, но я влюбился в человека. Я люблю тебя, Сева. И я знаю, что могу жить без тебя, но… не хочу. Я не хочу без тебя. Не прогоняй меня, госпожа…

Его шепот тонул в студеной тишине комнаты, а Севара разрывалась между образами непоколебимой дворянки, служившей ей броней, и потерявшей голову девицей, какой она ощущала себя впервые. Она уже совершала безрассудные поступки, так почему не сделать это снова?

Севара прильнула к холодным