Хозяин Зимы - Ирена Мадир

Она больше не излучала тепло, она стала такой же пустой, какими были Лед или Снег. Кожа ее побледнела и отдавала теперь мертвенной синевой, волосы поседели, серебряными прядями падая на плечи. Она не куталась больше в шубу, оставаясь в тонком простом платье с поясом, вышитым жемчугом. А глаза ее окрасились в такой же голубой, как и у остальных…

– Теперь она наша сестра? – удивился Лед.

– Нет! – гаркнул вдруг отец. Стены замка затряслись, и где-то в горах послышался глухой грохот. Ветер взвыл, поднимая метель.

Все теперь уставились на Хозяина Зимы, который наконец поднялся, выпрямляясь. Сверкающие глаза обвели всех собравшихся. Казалось, вот-вот он что-то скажет, объяснит, но вместо этого он лишь прошел мимо, оставляя сыновей с девушкой.

Она так и не стала женой, она лишь…

Бледная Неневеста.

22. Вьюга

Севара поднялась и встала у окна. Снаружи царил кромешный мрак. Она не собиралась жалеть Хозяина Зимы, но отчасти понимала его. Древнее существо, долгое время запертое в одиночестве и стремящееся обрести семью. Все выглядело так, будто он и правда предоставлял выбор и спасал. Может, он сам был в этом уверен. Но в любом случае он использовал горе людей, их отчаяние, когда они были согласны на все, лишь бы…

Снег был согласен получить силу, лишь бы не погибнуть от холода. Морозная ведьма взывала к Хозяину, лишь бы найти сына или хотя бы его тело. Лед был согласен с новым амплуа, лишь бы продолжать жить. Неневеста была согласна отдаться, лишь бы не возвращаться к мачехе. А Севара согласилась бы стать невестой, лишь бы не кануть в небытие, так и не построив для себя счастливую жизнь.

Было ли все это благом? Или злом, которое притворялось добром? Или просто омерзительным стечением обстоятельств? Чем все это было? Одна ситуация – множество граней. Каждый видит свою. У каждого свой ответ.

– Неневеста ничего не помнила наутро, а отец всегда старался ее избегать, – продолжал рассказывать Лед. – Она была… никакой. Похожа на изваяние, полое внутри. Думаю, я сам был таким… Да и Снег тоже. Но я хотя бы всегда стремился что-то почувствовать. Я хотел по-настоящему злиться и смеяться, но мог лишь подражать.

– Со мной ты тоже «подражал»? – Севара поморщилась от саднящего ощущения, возникшего где-то у сердца. Одна мысль о том, что Неждан врал об испытываемых рядом с ней эмоциях, была не просто мучительна, но и отвратительна. Она боялась повернуться сейчас, показать свое искаженное от боли лицо, дать понять, что все еще… любит.

– Никогда, Сева, – прошептал Лед. – Мой мир в твоих очах, моя госпожа, а моя судьба и жизнь в твоих дланях. С тобой я впервые ощутил себя человеком, который умеет любить…

Севара чуть приподняла голову, не позволяя слезам скатиться по щекам. Нельзя. Не сейчас. Она не должна даже намека дать на то, насколько ей было важно услышать это. К тому же за другую ложь она все еще злилась.

– Я думаю, отчасти эмоции раскрыла Вьюга, а ты углубила их, моя госпожа…

– Вьюга? – Севара постаралась перевести тему от взаимоотношений со Льдом, чтобы окончательно не размякнуть. – Это та темноволосая девушка? И как же она их «раскрыла»?

– Это наша сестра… Ее мать – ведьма, родившая ее раньше срока. Младенец был пропитан смертью и тьмой из-за Древней магии. Ребенок умирал, а отец оказался поблизости и помог… Он влил в девочку силу и забрал в замок. Он нарек ее Вьюгой. Я был там тогда, видел Вьюгу совсем крохой… Наверное, тогда сердца наши дрогнули. И отца, и мое, и Неневесты…

– Вьюга назвала ее нянечкой, – припомнила Севара.

– Да… Она пришла на плач девочки, а после уже не могла от нее отойти, и отец позволил ей присматривать за ребенком. В конце концов, из нас всех только она помнила, как ухаживать за детьми. Хотя я потом тоже кое-что вспомнил. Наверное, Лето присматривал за братьями и сестрами…

Севара повернулась как раз вовремя, чтобы заметить тусклую улыбку Льда, вызванную мыслями о Лете и его семье. Однако ей снова пришлось сесть и уставиться в стену, чтобы не встречаться со взором сияющих глаз. Они могли разбередить рану, обрушить защиту… А Севара обязана была выяснить как можно больше.

– Ты не поменялся с тех пор, как Хозяин Зимы поделился своей силой, не так ли? Возраст, внешность, не считая белых волос и голубых глаз, – все такое же?

– Если что-то и трансформировалось, то несущественно.

– А Вьюга… Если она была младенцем, то… Я имею в виду, что сейчас она выглядит довольно взрослой…

– Она выросла. Это было нашим главным чудом и страхом. Ей двадцать восемь зим, восемь из которых она под домашним арестом, за то что нарушила указания отца… Она попыталась найти своих кровных родителей, а Хозяину Зимы это не понравилось. Но похоже, Вьюга перестала меняться примерно с двадцати пяти. Она выросла, но стареть не начала, будто ее тело полностью сформировалось и застыло. Мы думаем, так повлияло на нее смешение энергий: сила Хозяина Зимы и мощь Древней магии. Вьюга до сих пор может использовать ее, иногда неосознанно… И пока она росла, вероятно, влияла на всех нас, пробуждая наши чувства.

– Может, так влияло время, а не она?

– Мы с Неневестой были рядом с ребенком несколько зим кряду и примерно в одно время поняли, что можем ощущать больше, чем раньше. Мы привязались к девочке. А вот Снег, который отбыл выполнить поручение отца и не видел взросления девочки, так и остался холоден. Впрочем, тогда и она к нему не подходила, пока не осмелела окончательно. Да и отец уже заметил влияние Вьюги, так что сам иногда посылал Снега прогуляться с ней… Возможно, это и повлияло…

– На что?

– Вьюге было шестнадцать, она воспринимала Хозяина Зимы отцом, меня братом, а Неневесту нянькой. Явившийся Снег был для нее чужаком. Причем не будем отрицать, он симпатичный. Да и других под рукой не нашлось, так что ее влюбленность была вопросом времени…

Севара поперхнулась воздухом.

– Снег только к ее двадцати годам начал чувствовать и понимать, что вообще происходит. И конечно, он не мог отказать Вьюге, когда та плакала, умоляя помочь ей отыскать мать… Отец был в ярости. К тому же он догадывался об отношениях этих двоих.

– Он против?

– Ему не нравится, что Вьюга не считает Снега братом, а то, что она рассматривает его в