Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Ведьм становилось больше — одна за другой, и вот уже всё поле кишело их присутствием.

Поднялась ладонь. На кончиках пальцев вспыхнула магия.

Зелёный болт сорвался вперёд и врезался в стену. Камень дрогнул под силой взрыва.

Фрейя втянула воздух:

— Ведьмы, но они…

— Нас всех обманули, — губы Кейджа сжались в тонкую линию.

Ещё один взрыв распорол воздух.

Мэл ушла в небо; Никс раскрыла крылья настежь и понеслась к врагу. Спустя один удар сердца за ней пошёл Эш — его дракон резал ветер, как клинок.

Кейдж сжал кулаки.

Безумцы. Их сожгут, если они войдут в линию огня ведьм.

— Снова в седло, — бросил он Фрейе, уже готовясь рвануть в воздух. — Они сами себя убьют.

Но он не успел.

Фрейя охнула.

За её спиной возникла ведьма, одной рукой сжав горло валькирии, вдавив ту на колени. На руках у ведьмы чернели знаки, мерцая, как живая тушь; в них пульсировала нерастраченная сила.

Кейдж шагнул вперёд; ярость хлестнула. Он уже взмахнула, но из зелёного дыма вынырнула вторая тень.

Вера.

Двигалась смертельно точно: локоть в висок — и ведьма, не успев дёрнуться, сложилась на землю без сознания.

— Нам надо уходить, — сказала Вера, фиолетовые глаза вспыхнули, когда она повернулась к Кейджу. Он замер, настороженно глядя на неё. Будто почувствовав его сомнение, Вера тяжело выдохнула; в её взгляде горела странная убеждённость. — Я знаю, они — мои. Но проклятие важнее. Если Мэл или Эш погибнуть, погибнем все. С местью разберёмся потом.

Над ними рыкнул дракон. В небе полоснул синий огонь.

Кейдж сделал выбор. Двинулся.

И тут…

Вера застыла. Её глаза расширились от ужаса. Кейдж проследил за её взглядом — сердце сжалось.

Все ведьмы разом повернули внимание к Виверне.

К Мэл.

Кейдж раскрыл рот, крикнул её имя.

Поздно.

Мир проглотил ослепительный зелёный свет.

…

— «Citius, Никс!» — голос Мэл сорвался в ревущем ветре; просьба казалась отчаянием. Могучие крылья Виверны резали небо, как две обсидиановые косы. Но этого было мало. Совсем мало.

Внизу ведьмы вздымались чёрной волной — фигуры текли через зелёный дым, вившийся вокруг них, словно беспокойные духи. Сколько их? Сотня? Больше? И если это только те, кто сидел в засаде у стены, сколько ещё рассеяно по королевствам, затаившись в тенях, ожидая идеально выверенного часа?

Они были слепы. Самоуверенны в мысли, что ведьмы — лишь отголосок старой войны, призраки павшего королевства, слишком сломанного, чтобы подняться. Верно, указ короля Огня их расшевелил. Он не просто посягнул на их землю — он объявил войну.

И ведьмы не отдадут дом.

Мэл не могла их винить.

— Мэл, берегись!

Голос Эша разрубил мысли, как лезвие. Внизу его дракон уже плевался пламенем — не по врагу, а по пустоши вокруг: предупреждение, последняя попытка отпугнуть. Это не удержит. Ведьм не устрашить.

И тогда — будто по невидимой команде — вся сотня взглядов обернулась к Мэл.

Сотня рук поднялась в унисон; воздух уплотнился силой, загудел — зелёное пламя копилось на кончиках пальцев.

Никс резко заложила вираж; Мэл рванула Виверну в ломаный зигзаг, срывая прицел. Бесполезно. Как бы она ни уходила, руки ведьм держали её в прицеле. Магия доберётся.

Выше. Нам надо выше.

Мэл толкнула Никс вверх, вверх, вверх — к облакам.

Позади сгущалось что-то.

Вспыхнул шквал зелёного дыма.

Нет.

Мэл успела повернуть голову и увидела её.

Аллегра.

Сестра Веры — такая же, как в последний раз в Королевстве Магии: буйные кудри по спине, глаза того же неестественно-фиолетового оттенка, как у самой Мэл.

Времени не было. Мыслей — тоже.

Пальцы Мэл метнулись к кинжалу в сапоге.

Поздно.

Руки Аллегры легли ей на плечи.

И — толчок.

Крик Мэл проглотил ветер; она рухнула в пустоту.

Ничего.

Под ней только небо и длинное, безжалостное падение к земле.

Сверху взвыла Никс — изломалась в воздухе; огромные синие глаза распахнулись инстинктивным ужасом. Она тянулась — отчаянно, безнадёжно — к хозяйке.

И тогда…

Зелёный свет.

Сотня болтов магии вошла в цель.

Взрыв отрезал миру звук.

Стоны Никс стали не звуком, а раной в самом воздухе. Небо треснуло; Виверну разорвало пополам; кровь и плоть, ухваченные ветром, превратились в дождь.

Мэл видела это.

Видела, как существо, которое она любила, которому доверяла, с которым делила душу,

исчезает.

Из нее вырвался крик, пока она падала, падала, падала.

И в этот миг ведьмы убили не просто Виверну.

Они породили чудовище.

Глава 39

Нет ничего страшнее, чем узнать ужасную правду и понять, что как бы ты ни поступил, мир уже никогда не станет прежним.

Я уничтожу всё.

Абсолютно всё.

Все будут меня ненавидеть.

Но иначе нельзя.

Табита Вистерия

Эш застыл в ужасе, наблюдая, как Мэл, рвущаяся вверх, гонит Никс к небу — тщетная попытка обогнать саму судьбу. Вокруг небо содрогалось от магии; зелёные щупальца дыма скользили по воздуху, выслеживая её, как голодные волки.

На земле он оказался всего мгновение назад — меч уже в руке, дыхание рваное, — встав между Кейджем, Рен и двумя валькириями, заслоняя их от ведьм, надвигающихся, как буря с горизонта.

Но всё исчезло, когда он услышал рёв.

Крик Никс разрезал небо, словно боевой рог смерти, расколовший поле боя. Голова Эша резко взметнулась, кровь похолодела. В вышине Мэл, отчаянно отбивающаяся от фигуры, вырвавшейся из зелёного дыма, из самого кошмара.

Первым порывом Эша было вскочить на дракона, взлететь и разорвать любого, кто осмелится коснуться его жены. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть Рен, Кейджу и валькирии бежать, пока ведьмы не обратили магию на них.

И вдруг…

Всё тело застыло.

Она была здесь.

Всего в нескольких шагах.

Прошлое вырвало воздух из его лёгких.

Лицо, которое он когда-то знал слишком хорошо. Лицо, что преследовало его в самые тёмные ночи, шептало в снах о предательстве.

Адара.

Душа Эша качнулась. Он не видел её много лет, едва помнил последний раз, когда взгляд встретился с этим прекрасным, страшным лицом.

Им было по шестнадцать, когда она вошла в его мир. Дочь аристократа, сияющая, недосягаемая, а он, Принц Огня, пал, как безрассудный, тянущийся к солнцу, чтобы сгореть дотла.

Она была всем. Ради неё он бы оставил королевство.

А потом дрожащими руками она сняла иллюзию.

Она не была драконийкой.

Она родилась ведьмой.

Правда расколола его, остались только осколки в груди. Он проклял её фиолетовые глаза, возненавидел чернильные узоры, вьющиеся по рукам, молил забыть, как её белые волосы скользили