Останусь, клянусь - Нора Томас

полный день на тяжелое производство, на завод неподалеку, и ни он, ни она не позволяют мне сделать то же самое. Каждый раз, когда я пытаюсь завести этот разговор, они перебивают одной и той же фразой:

«Ты должен выбраться из этого захолустья. Ты станешь крутым юристом, уедешь в Нью-Йорк и построишь себе нормальную жизнь. А для этого нельзя бросать школу.»

Дряхлый, убитый пикап Триппа сворачивает на длинную раздолбанную подъездную дорожку к дому нашего отца.

– Готов? Осталось совсем чуть-чуть, и тебе больше никогда не придется сюда приезжать.

Я киваю, но знаю лучше, после сегодняшнего мне еще девятнадцать раз сюда тащиться, прежде чем я наконец избавлюсь от всей этой хрени.

Мы оба выходим из пикапа, с усилием хлопаем раздолбанными дверями, потому что по-другому они не закрываются, и идем к его входной двери.

По решению суда я обязан быть здесь с половины восьмого вечера в пятницу до половины восьмого утра в субботу, и ни секундой дольше.

Поднимаясь к его убогому одноэтажному дому цвета выцветшей желтой краски, замечаю, что он до сих пор не починил ставни, они почти отвалились от фасада. Москитная дверь тоже болтается, ее вырвало после особенно жесткой ссоры между нами пару месяцев назад. Теперь она свободно скрипит на ветру.

Мы еще не успели подняться по трухлявым деревянным ступеням к входной двери, как она распахивается с такой силой, что врезается в стену. В проеме стоит наш отец – смотрит на нас с удивлением.

– Черт, сегодня же четырнадцатое, да? – Он даже не ждет ответа, просто продолжает. – Ладно, пофиг, все равно тебе рано или поздно надо это увидеть. Пошли, пацан. Спасибо, что подвез, Трипп.

Трипп тут же встает передо мной, заслоняя от него собой:

– Ни за что, старик. Я остаюсь.

Отец пожимает плечами и проходит мимо нас к своей старой Ford F-150 – такая же раздолбанная, как и Chevrolet S10 у Триппа.

– Как хочешь. Садитесь в тачку.

Наши взгляды встречаются, молчаливый обмен мыслями: что делать? Мы ведь никогда не выходим с ним из дома. Он напивается, лезет с расспросами, а чаще всего все заканчивается кулаками. Но это ненадолго. С Триппом мы начали убирать в местном зале ММА в обмен на бесплатные тренировки. Его время на исходе.

С неохотой подходим к пикапу и забираемся на заднее сиденье, ни один из нас не хочет сидеть рядом с ним. Он сверлит нас взглядом в зеркало заднего вида:

– Телефоны. Сейчас же.

Мы с кислым видом протягиваем ему их.

Это тоже не в новинку. Он всегда отбирает телефоны, как только мы приезжаем, и возвращает только когда у него срабатывает будильник в 7:20. Такой у него способ показать, кто тут главный и чтобы мама не могла с нами связаться. А еще так он страхуется, чтобы мы не сбежали. Да, он еще тот ублюдок высшей категории.

Мы едем по каким-то задворкам, дорогам, которых я вообще не знаю. Тишина. Поворот за поворотом, столько изгибов, что я окончательно путаюсь и понимаю, что сам дорогу обратно не найду. Похоже, он специально нас путает.

Примерно через пятнадцать минут он сворачивает к чему-то, что похоже на старое ранчо. Тут два амбара, конюшня, несколько сараев и большой дом в стиле ранчо. Ничего особенного, но все это выглядит в сто раз приличнее, чем оба наших убогих дома вместе взятые.

Он паркуется за тремя другими машинами, потом разворачивается к нам.

– Пора вам, парни, повзрослеть и начать учиться вести дело своего старика, – заявляет он.

– Ты работаешь на ранчо? – спрашиваю я в полном недоумении, потому что вообще не знаю, чем он занимается. Он лишь усмехается, почти лает, и вылезает из машины.

Я собираюсь выйти, но Трипп хватает меня за плечо:

– Ни на шаг от меня, понял, Джейк? Я слышал кое-какие слухи о том, что он во что-то вляпался. И если хотя бы половина из этого правда, то впереди у нас самые жесткие двенадцать часов в жизни.

У меня начинают дрожать руки, но я все равно киваю. Мы вылезаем из машины и идем за отцом к одному из сараев. У входа стоят трое мужиков. Рост и комплекция у них разные, но выглядят все одинаково скользко.

– А это еще что такое? Кто-нибудь скажет мне, что сегодня, оказывается, день «приведи ребенка на работу»? – говорит самый высокий из них, хотя, честно говоря, это ничего не значит, я сам метр восемьдесят пять и возвышаюсь над ним как башня.

Остальные смеются, а отец тут же огрызается в ответ.

– Говорит тот, чей сын ошивается тут каждый день, да? – парирует отец.

У того мужика злобно раздуваются ноздри, но он ничего не отвечает.

– Это Трипп и Джейк. Сегодня они тут, чтобы поучиться. Понаблюдают, может, чуть-чуть втянутся. Посмотрим, как пойдет ночь.

Мужики просто кивают и начинают водить нас по месту, которое выглядит как обычная рабочая ферма. Животные, техника, все как положено.