Пара - Эли Хейзелвуд

— А я вырос с уверенностью, что однажды стану Альфой, — перебивает он мягко, — Окружённый теми, кто тоже это знал. Я тоже много думал о согласии и свободе выбора. Ты понимаешь, что это значило для меня? Знать, что дети, с которыми я играл, чувствовали себя обязанными слушаться. Что любая девушка, которую я пригласил бы на свидание, испытывала бы почти физическую потребность сказать «да» просто чтобы меня не расстроить?

Я киваю. Он продолжает:

— Я понимаю, почему ты переживаешь, Серена. Но мы оборотни. Другая раса. С другими законами, другими инстинктами. Взаимное согласие для нас священно, но ты моя пара. И ты приближаешься к состоянию, которому у людей нет аналогов. Это биология. Это сложнее, многослойнее любого человеческого сценария. Так что не кори себя слишком строго.

Уголок его губ дрогнул.

— Иначе мне, может, стоит брать с тебя пример.

— Но ты ничего плохого не сделал. — я качаю головой. — Я хотела тебя. Я… нуждалась в тебе.

— И я мог уйти в любую секунду, — отвечает он тихо. — Но остался. И, ну… давай честно, убийца, — усмехается он. — Многое из того, что я делал, было вовсе не обязательно. Я выбрал это сам.

Я опускаю голову. Хочу закрыть глаза, стереть из памяти всё, что он сказал вчера, сделать вид, что не помню. Но оставить его одного с этим было бы жестоко. Эта ноша должна лежать на нас обоих.

— Это так несправедливо, — шепчу я. — Что тебе не позволено… Полюбить. Завести семью. Получить шанс на счастье. Шанс со мной. Это бесчеловечно.

— Может быть, — говорит он спокойно. Его губы едва заметно кривятся, словно он уже смирился. — Но ведь мы не люди.

Он выпрямляется. Теперь я вижу его лицо не так ясно и, наверное, именно этого он и добивался.

После короткой паузы, не отводя взгляда, он произносит:

— Моя мать была прежней Альфой Северо-Западной стаи. А мой отец её пара.

Сердце стучит где-то в горле.

Вот почему он хотел поговорить. Вот что собирался рассказать.

Я вцепляюсь в край скамейки и молчу.

— Они были очень молоды, когда встретились, — продолжает он. — Подростками. Говорили, что поняли всё сразу, с первой секунды. Я всегда относился к этому скептически. Не мог представить, что можно встретить кого-то и вдруг этот человек станет для тебя всем. Что твоё сердце наполнится до краёв, не оставив места ни для сомнений, ни для страха.

— Хотя теперь… — он пожимает плечами, вытягивает руку и осторожно убирает прядь волос, прилипшую к моим губам. — Теперь я думаю иначе.

Он замолкает на секунду, потом продолжает:

— Их связь была взаимной. Они были вместе, строили жизнь… пока прежний Альфа, который десятилетиями был отличным лидером, не принял вызов от какого-то двадцатилетнего придурка и не проиграл. Сильные оборотни обычно обладают не только физической мощью, но и другими качествами: хладнокровием, честью, эмпатией. Новый Альфа не имел ничего из этого. И вдруг у руля стаи оказался идиот, которому нельзя было доверить даже разделку жаркого, не говоря уже о распределении ресурсов. Все боялись. Так что через две недели после начала его катастрофического правления моя мать бросила ему вызов и победила. Спасла всех. Только вот… она уже была беременна. Мной.

Я стискиваю зубы.

— Ей… позволили оставить ребёнка?

Он качает головой.

— Это называлось обетом воздержания, но название вводит в заблуждение. Речь идет не только о сексе. Альфам запрещено заводить привязанности, которые могут помешать служить стае. Все решения Альфы должны приниматься ради блага Северо-Запада.

А семья… семью можно использовать, чтобы влиять, давить, шантажировать. Поэтому у Альфы её быть не должно.

— Но ведь есть братья, сёстры, родители, друзья, — возражаю я. — Такие связи тоже могут быть сильными. А платонические отношения? Или просто… забота?

— Поверь, я знаю, — тихо отвечает он. — Это старый дурацкий закон. Большинство стай давно его отменили.

Но Северо-Запад не видел в этом проблемы десятилетиями. Пока не настало время моей матери. Тогда ответвления стаи взбунтовались. Объявили себя независимыми. Мы не закрыли границы, остались одним сообществом, но каждый лидер ответвления стал принимать решения сам. Информацией больше не делились. И начались разногласия. Что считать угрозой, как защищаться. Так всё и покатилось вниз. Я родился. Примерно через пять лет на свет появилась моя сестра Анки. Сейчас она живёт со своей парой на юге.

Его губы дрогнули в еле заметной улыбке.

— Родители думали, что если кто из нас и унаследует альфа-черты, то это будет она. Но Анки пошла в отца музыканта, у которого не было ни малейшего интереса к управлению стаей. И когда стало ясно, что, скорее всего, Альфой стану я, они испытали облегчение. Моя мать пользовалась огромной любовью, и я должен был занять её место, когда она решит отойти. Без всяких испытаний, без борьбы. Весь тот кошмар, через который Лоу прошёл с Роско, меня это не ждал. По крайней мере, пока не появилась секта.

Он фыркнул, коротко, с горечью.

— Потом на сцене оказался Константин. Устраивал шоу, морочил людям головы, обещал им, что они будут бегать волками по лесам, и… — он усмехнулся безрадостно. — Только люди могли в такую чушь поверить. Без обид.

— Я не обижаюсь. Ну… может, чуть-чуть.

Он не улыбнулся.

— Константин был умен. И жаден. Когда секта начала расти, а он всё раздавал обещания, которые не собирался выполнять, то решил, что им нужен враг. И, может быть, ещё королевство, которое якобы принадлежало им по праву, но было отнято. Так он внушил своим последователям, будто они станут всемогущими, бессмертными оборотнями, стоит им лишь вернуть своё наследие.

Меня передёрнуло.

— Это королевство… Северо-Запад?

— А врагом была моя мать. — он провёл рукой по волосам, и при этом движении повернулся ко мне ровно настолько, чтобы я увидела его лицо. Я ожидала увидеть гнев, и он там был. Но вместе с ним… столько печали. — Подробности не так уж важны. Главное, что Константин и его последователи воспользовались тем, что между центральными стаями и отдалёнными районами не было связи. Они убили мою мать и заставили остальных поверить, что стае грозит опасность. Когда взрослые собрались, чтобы