Пара - Эли Хейзелвуд

меня. И по какой-то причине Искорку. Он решил нарисовать меня в три четверти, и результат, кажется, совпадает с этой фотографией. Возможно, поэтому у меня странное ощущение, будто я — она, а она — я.

Я ей ничем не обязана. То, что она родила меня, не дает ей ни мою любовь, ни благодарность, ни сочувствие. Но проблема в том…

— Сколько ей было лет?

— Когда она родила тебя? Точно не скажу. Примерно двадцать.

Вот и проблема. Она была моложе меня. Беременная ребёнком лидера секты, чьё воздержание, должно быть, было на уровне оргий Калигулы. Как такая же потерянная девчонка, я не могу не задаться вопросом: не было ли ей одиноко? Переполняло ли её чувство? Был ли страх? Проецирую ли я на неё свои чувства? Потому что у нас одинаковые скулы?

Соберись, неудачница. Она не любила тебя только потому, что держит свой живот. Множество людей теоретически любят детей, но не в реальной жизни.

— Не делай такого лица, — мягко, но с упрёком говорит Айрин. — Она была очень счастлива стать твоей матерью, Ева.

Ещё несколько фотографий подсовываются мне под нос. Улыбка, прижимающая щёку к щеке. Крошечный ножка новорождённого, гораздо меньше руки матери. Снимок кормления грудью. На лужайке, улыбающаяся в камеру, пока малышка держит стебель хризантемы маленьким кулачком.

Я вижу слёзы на столе из махагони, прежде чем понимаю, что плачу.

— У нее был аналитический склад ума. Как мне рассказывали, у тебя тоже. И она любила море. Хотя редко там бывала.

Я поднимаю взгляд, не зная, как справиться со всеми этими… чувствами.

Айрин искренне сочувствует.

— Она вела дневник, где отмечала все твои маленькие достижения: первый шаг, первое слово, любимую еду. Думаю, он был уничтожен, я не смогла его найти. Мы должны были быть очень осторожны с записями. Один из минусов, если тебя постоянно исключают и преследуют. Но эта осторожность оказалась мудрой. Неспособность Северо-Западной стаи узнать точное количество наших членов, единственная причина, почему мы смогли восстановить сообщество. Но могу тебе сказать, что Фиона любила тебя всем сердцем. И ты её тоже. Ты была маленьким ангелом. Очень хорошо воспитанным.

Я пытаюсь сдержать всхлип. Не получается. Жалко. Плечи дрожат, слёзы текут по лицу, тело трясёт от рыданий. Из-за женщины, которую я никогда не встречала. Что мне до трагедии её жизни? И почему я позволяю Айрин класть руку на мою?

— Тебе, наверное, неприятно вспоминать о Избранных. Но ты наверняка помнишь, каково это быть одной. Отделённой от своих. Могу тебя уверить, Фиона не отказалась от тебя. Нас отняли у тебя, когда Северо-Западная стая решила охотиться на нас, уничтожить…

— Почему они это сделали? — я отстраняю руку. Позволяю себе последний вздох перед тем, как задать вопрос прямо. — В чём был смысл?

— Ты слишком мала, чтобы помнить…

— Но мне рассказывали. Это ложь, что Константин возглавил Северо-Западную стаю и убил тысячи?

На её лице появляется неодобрение.

— А тебе сказали почему? Объяснили, что Константин выиграл вызов против их Альфы, но Северо-Запад не позволил ему занять место, которое ему по праву принадлежало?

Я наклоняюсь вперёд.

— А как насчёт отца Коэна, Айрин? Вы что, не использовали его, чтобы выманить его мать?

— Коэн Александр незаконный лидер, — её тёмный взгляд обостряется. — Твой отец… возможно, он использовал пару Альфы, чтобы заманить их к себе. Но потом он выиграл честным боем.

— Так вызов не работает.

— И кто это решает? Кто устанавливает правила? Альфа. Стая. Система была подстроена в их пользу, но Константин их перехитрил. Он должен был стать лидером Северо-Запада, вместо этого его гоняли, словно дикое животное, заставляли прятаться в самых глухих местах, а в конце концов хладнокровно убили.

Она закрывает глаза, собирается с мыслями.

— Я не понимаю, как тебе может быть непонятно, что Коэн твой враг. Но, возможно, твоё нарастающее возбуждение выдаёт тебя.

Я отдёргиваюсь.

— Откуда ты это знаешь?

— О, дорогая. Джесс очень нам помогла, правда. Она была среди Избранных, разве ты не знала? Ее родителей убили, а Джесс отдали в семью оборотней. Но в отличие от тебя, она сохранила воспоминания. Она получила доступ к твоей карте пациента и сообщила нам, что ты больше не можешь превращаться. И, конечно, рассказала о твоём возбуждении. — Лицо Айрин смягчается. — Насколько я слышала, ты на грани.

Чёрт! Я хочу назад.

— Ах да. Эта инъекция. Зачем она вообще нужна? У нас есть несколько оборотней, которые с радостью будут тебе служить. Можешь выбрать кого угодно. И кто знает, может из этого возбуждения родится даже ребёнок. Наследие Константина. Он творил и более великие чудеса. Ведь скоро юбилей его рождения.

— Я думаю, что… — меня подташнивает. — Я откажусь. Я справлюсь сама.

— Нет, не справишься. Испытать жару в человеческой форме ужасно. Должна сказать, меня удивило, что нынешний Альфа готов позволить тебе избегать его. С другой стороны… — она вздыхает. — Коэн Александр всегда был непредсказуем. Нам никогда не удавалось его удивить. Пока не появилась ты. Мы очень благодарны тебе за то, как он стал похож на свою мать под твоим влиянием. С его матерью мы разобрались.

Я сжимаю зубы.

— Если вы думаете, что сможете использовать меня, чтобы заманить его в ловушку, забудьте. Он не придёт. Он слишком умен. Он знает, как вы разрушили его семью, и…

— Ева. В любви нет мудрости. Ты ещё не поняла этого?

— Приоритет Коэна стая. Он не рискнёт ею.

— Посмотрим, — пронзительный взгляд Айрин вызывает у меня мурашки. — Спроси его, когда он войдёт. Он не заставит себя долго ждать, дорогая. Но у тебя будет всё время, которое тебе нужно.

— Время для чего? — фыркаю я.

— Чтобы прочитать последнее письмо твоей матери.

Глава 29

Он боится не только того, что с ней может случиться, но и того, что он сделает миру из мести.

Как бы ясно мне ни было, что Айрин всеми силами пытается держать меня на краю света, я всё равно позволяю ей, и не могу не задаваться вопросом: зачем?

Это был бы отличный кейс для исследования. Интересное погружение в поведение гибридов.

К сожалению, моя температура стремительно растёт и