Пара - Эли Хейзелвуд

— Тебе стоит что-нибудь выпить, — говорит Неле, протягивая мне стакан. Она самая младшая из женщин, которых я видела внизу. Когда я вернулась в свою комнату, Айрин велела ей следовать за мной. Я думала, что Неле моя надзирательница, но она совсем не выглядит такой.

Может быть, дело в её джинсовых шортах с не слишком аккуратным краем или в длинной косе, которая почти доходит до ягодиц. Она выглядит слишком милой и невинной, чтобы быть причастной к этому кошмару.

— Никаких наркотиков, обещаю, — добавляет она, садясь напротив и демонстративно делая большой глоток из стакана, чтобы убедить меня.

Но у меня нет ни жажды, ни голода. Лайла упомянула, что чем ближе жара, тем труднее будет удерживать пищу. Она не говорила о гремящей голове и пылающем желании грызть мясо с костей, но, возможно, это просто побочный эффект того, что Айрин заставляет меня оставаться здесь, шантажируя письмом Фионы.

— Ты читала его? — спрашиваю я у Неле.

— Эм… что?

— Письмо.

— А! — она качает головой. — Я даже не знала, что Фиона существовала, пока ты не дала своё интервью. Сотни людей погибли во время Великого Ужаса, а меня ещё не было на свете, так что…

— Во время чего?

Она прикусывает губу, явно озадаченная. Мне кажется, что в своей жизни она мало сталкивалась с людьми вне культа.

— Ну… во время Великого Ужаса. Когда оборотни с Северо-Запада охотились на Избранных и убили Константина.

— Знаешь, почему они это сделали? — спрашиваю я ровным тоном.

— Потому что культ становился всё больше и мощнее, — цитирует она. — Они чувствовали угрозу. А Константин выиграл вызов против их Альфы.

Эта девочка такая же жертва Айрин, как и я. Её поведение тревожно знакомо, напоминает мне того молодого парня на скалах. Я стараюсь оставаться терпимой, когда спрашиваю:

— Почему стая из десятков тысяч оборотней могла почувствовать угрозу со стороны секты с несколькими сотнями участников, без политического влияния и абсолютно без союзников?

Она заправляет прядь волос за ухо.

— Люди не всегда действуют рационально. — слова даются ей немного натянуто. — Неосведомлённый человек действует не на основе фактов. Его поведение продукт его желаний и иллюзий.

Она кажется настолько убеждённой, что я почти начинаю сомневаться в себе.

— Ты правда веришь, что тебя могут превратить в оборотня? — спрашиваю я.

— Ой… — она краснеет. — Я бы не посмела утверждать, чего Он хочет от меня. Не каждый пересечёт этот поток. Некоторые из нас здесь только для того, чтобы помогать самим Избранным. Как тебе.

— Ладно. Скажем иначе. Ты веришь, что человек может превратиться в оборотня? Тебе никто не объяснял, что мы разные виды? В школе у вас не было естественных наук?

— Я… — она осматривается и снижает голос до шёпота. — Я когда-то читала книгу.

Я понимаю это как «нет».

— Кто тебе её дал?

— Она была в одном из наших тайников. Мы не должны читать, но мне было скучно, и…

— И теперь ты знаешь, что это невозможно.

Она опускает голову, а потом поднимает её, чтобы зачитать текст, который ей вбили в голову:

— Есть много вещей, которые наука пока не понимает. И среди людей всегда существовали легенды, истории о том, как кого-то кусают при полной луне, и он превращается в оборотня. И вот ты. Ты доказательство.

— Я родилась полу-человеком, полу-оборотнем. Я гибрид.

Она наклоняется ко мне ближе. Мне так её жаль, что я не могу на неё злиться.

— Если бы гибриды были возможны, их бы уже было тысячи, — говорит она.

— Генетические мутации так не работают.

Мне нужна Джуно. Сейчас. Чтобы её докторская степень и строгий взгляд придали мне убедительности.

— Это был Константин, — говорит Неле с той же снисходительностью, с которой я сама пыталась справиться ранее. — Он проявил себя через тебя.

— Ты здесь ради этого? Потому что думаешь, что с тобой тоже случится то же самое?

— Я здесь, потому что мои бабушка и дедушка присоединились к отцу Константина, и я выросла среди Избранных. Но… я понимаю, что наша вера может казаться нетрадиционной.

Я не указываю ей, что этот термин совершенно абсурден.

— У каждой общины есть свои странности. Мои родители рассказывали, что люди постоянно делают странные, непонятные вещи. Они копят ресурсы, которые нужны другим для выживания. Иногда убивают членов своей собственной общины. Разрушают место, где живут. — она смотрит на меня вопросительно. — Ты жила среди них. Это правда?

— О да. Ещё как.

— Видишь? И я слышала, что другие виды ничем не лучше. Оборотни убивают своих детёнышей просто так, запирают женщин и жестоко обращаются с слабыми. — видимо, она не замечает моего озадаченного выражения, потому что продолжает. — Я мало знаю о вампирах, но уверена, у них тоже есть проблемы. Что я хочу сказать, чем дольше ты будешь с нами, тем лучше поймёшь нашу веру.

— Быть с вами… Сколько вас ещё осталось? — при её радостной улыбке меня охватывает укол совести, но я не могу упустить шанс узнать больше.

— Примерно пятьдесят.

— Все живёте здесь?

— Нет. Этот тайник находится так близко к северной границе территории Северо-Западной стае и к Канадской стае, что мы его почти не используем. Но у нас есть и другие. В основном мы живём разрозненно, переезжаем от одного тайника к другому. Мы часто встречаемся, но больше не можем жить все вместе, как раньше.

— Почему?

— Из-за Великого Ужаса. Если Северо-Западная стая узнает, они нападут на нас. Отнимут нас у наших семей. Мой дед десятилетиями провёл в человеческой тюрьме. Я никогда не могла его обнять. — в её глазах блестят слёзы. — Но мы станем сильнее. Число наших снова увеличится. Айрин говорит, что ты принесёшь нам славу.

Моё горло пересохло.

— Это её план? Держать меня здесь как символ Избранных?

— Плана нет, — уверяет меня Неле, её милое лицо невинно.

— Ну же, Неле. Ты слышала её раньше? Она использует меня, чтобы заманить Коэна и причинить ему боль.

— О нет. Ты её не знаешь. — она быстро подходит, становится на колени рядом с моим стулом и берёт мою руку.