Охота на жену - Юлия Гетта

Сердце часто стучит в груди, то ли от резкого пробуждения, то ли от чего-то другого. Мне мерещится, будто я слышу какие-то звуки, доносящиеся из глубины дома. На душе неспокойно.

Полежав так ещё немного, в итоге встаю, собираясь разыскать Серёжу.

Нахожу своё платье, не зажигая света, натягиваю на себя и тихонько выхожу из комнаты. В холле второго этажа уже отчётливо слышны доносящиеся с первого мужские голоса. К Сергею кто-то приехал? В такое время?

Телефона у меня под рукой нет, чтобы посмотреть время, но за окнами так темно, что и без этого ясно — рассвет нескоро.

Я спускаюсь до середины лестницы и присаживаюсь на ступеньку, прислушиваясь к голосам. Но ничего разобрать так и не удаётся. Только хлопок входной двери, после которого все разговоры стихают. И раздаются быстрые шаги. Вскоре я вижу, как Сергей стремительно пересекает гостиную и скрывается в западной части дома.

Поднимаюсь и несмело иду за ним. Прохладный паркет холодит босые ступни, и меня начинает слегка знобить. То ли от холода, то ли от дурного предчувствия. Обхватываю себя руками.

В направлении, куда ушёл Сергей, обнаруживается только одна дверь. Тихонько стукнув в неё кулаком, захожу внутрь. Там оказывается со вкусом обставленный кабинет, в центре которого рабочий стол с компьютером. Ящик стола выдвинут. Рядом стоит Сергей. С пистолетом в руках. А по столу рассыпаны патроны.

Ловким движением ладони загнав в рукоятку пистолета магазин, Сергей поднимает на меня тяжёлый взгляд.

— Что ты делаешь? — севшим голосом интересуюсь я.

— Иди спать, — произносит он. Как видно, не собираясь давать никаких объяснений. Отчего мой мандраж только усиливается.

— Куда ты собрался? — нервно спрашиваю я.

— Я отъеду по делам. Ненадолго, — выдаёт он скупое.

— По каким делам? — указываю я взглядом на пистолет. Меня уже буквально трясёт.

— Мышка, не переживай. Для меня эта поездка безопасна. Я скоро вернусь, ты ещё будешь спать.

— Тогда зачем тебе оружие?

Он нервно облизывает губы и отводит взгляд.

На столе лежит кобура для пистолета на кожаных ремнях. Сергей берёт её в руки и молча надевает на себя поверх рубашки.

— Ты что молчишь-то? — шокировано спрашиваю я. — Серёжа, ответь на вопрос! Зачем тебе оружие?

— На всякий случай.

— Если эта поездка для тебя безопасна, какой тогда может быть случай⁈

— Таня, иди спать.

— Я поеду с тобой.

— Не неси чушь.

— Я серьёзно. Либо я еду с тобой, либо ты остаёшься здесь!

74. Вопрос доверия

Взгляд Сергея становится тяжёлым. Мне не по себе, когда он так смотрит на меня. Будто придавливает сверху бетонной плитой.

— Кажется, ты говорила, что не будешь больше во мне сомневаться, — произносит он таким ледяным тоном, что хочется поёжиться. — Неужели я так и не заслужил ни капли твоего доверия, м?

Чувствую, как в грудной клетке начинает вибрировать от досады. Потому что он снова разговаривает со мной так, словно мои чувства для него ничего не значат. И с ними необязательно считаться.

— А разве доверие не должно быть взаимным? — интересуюсь я в его же манере.

— Я тебе доверяю, — холодно заверяет Сергей.

— Почему же тогда не скажешь, куда собрался?

— Потому что тут не вопрос доверия, Таня, — раздражённо отвечает он. — Неужели ты сама не понимаешь?

— Не понимаю. Объясни мне, будь любезен.

Коротко выдохнув, Сергей отворачивается. Убирает пистолет в кобуру, словно позабыв о моём существовании, снимает со спинки стула пиджак и надевает на себя, пряча под ним оружие.

И лишь после этого подходит ко мне. Близко, почти вплотную. Ласково проводит костяшками пальцев по моей щеке, берёт за подбородок. Проникновенно смотрит в глаза.

— Потому что ты нежная и ранимая, — произносит он мягко. И ледяная корочка, что успела затянуть тонким слоем моё сердце, начинает трескаться. — Не хочу, чтобы ты переживала. О некоторых вещах тебе лучше не знать. Поэтому сделай, пожалуйста, как я прошу. Останься дома и жди меня. Я скоро вернусь. И больше не буду уезжать по ночам, обещаю.

Его слова звучат убедительно, и на миг мне даже хочется согласиться. Но вслед за этим в голову начинают лезть нехорошие догадки, одна страшнее другой. И всё моё естество восстаёт против идеи отпустить Сергея одного. Да, возможно, я нежная. Но не хочу прятать голову в песок.

— Нет, Серёж, так не пойдёт, — упрямо качаю я головой. — Я ведь не ребёнок, чтобы меня от жестокой правды оберегать. Между нами уже были тайны, которые ни к чему хорошему не привели.

Сергей убирает руку от моего лица и отступает на шаг назад. Его взгляд снова становится тяжёлым.

— Ну хорошо. Если тебе так сильно хочется знать, я еду пообщаться с одним предателем. — Он делает плавные движения головой влево и вправо, словно разминая мышцы шеи. — Много времени это не займёт. Скоро вернусь.

Кажется, у меня вся кровь отливает от лица.

— С Ромой?

— Да.

Понимаю вдруг, что всё это время я действительно прятала голову в песок. Ведь намеренно гнала подальше любые тревожные мысли, которые могли пошатнуть воцарившийся в душе мир. Знать ничего не желала ни о судьбе Ромы, ни об участи тех бандитов, которые чуть не убили нас с Серёжей. Ни разу не поинтересовалась у любимого, как он планирует поступить с ними? И почему так уверен, что нам больше не угрожает опасность?

Может, Сергей прав. Может, мне действительно стоило и дальше оставаться в неведении. В конце концов, я ведь женщина. А это мужские разборки.

Но с другой стороны, кого я пытаюсь обмануть? Рано или поздно я бы всё равно задумалась об этом и захотела всё узнать. Я имею на это право уже хотя бы потому, что чуть не погибла из-за тех людей. И я точно не из тех женщин, которым безразлично, как решает проблемы их мужчина.

— Что ты собираешься сделать с ним? — впиваюсь я взглядом в Сергея, до дрожи боясь услышать ответ на свой вопрос.

— А ты как думаешь? — По коже идут мурашки от равнодушия в его голосе.

— Ты ведь не убьёшь его?

Сергей пожимает плечами.

— Серёж, ты ведь не задумал устроить самосуд? — Мои губы нервно дёргаются в подобии улыбки. — Правильнее всего сдать его в правоохранительные органы, пусть отвечает за свои дела по закону.

Серёжа склоняет голову набок, снисходительно усмехаясь.

— Нет, Таня, так не получится. Перед законом он чист, мы ничего не докажем. Тут только два варианта — либо я его сам наказываю, как ты говоришь, устраиваю самосуд, либо мы