Охота на жену - Юлия Гетта

слегка ссутулившись. Взгляд как будто виноватый. За прошедшие годы ощутимо постарел, голова полуседая. Я начинаю испытывать какие-то беспонтовые ощущения, рассматривая его. Почему-то вспоминаю своего отца. Пытаюсь представить, как бы он сейчас выглядел, если бы был жив. Пресекаю эти мысли, сухо выплёвывая:

— Слушаю.

Танин отец выжидает ещё с минуту, прежде чем заговорить. С таким видом, будто борется с собой. Но его поведение только сильнее раздражает меня.

— Я признаю, что поступил некрасиво, когда предлагал тебе деньги, чтобы ты оставил Таню в покое, — наконец сконфуженно выдаёт он. — Несмотря ни на что, она очень сильно любила тебя, и я не имел права так с ней поступать. Да и с тобой тоже. Ты тоже по сути тогда ребёнком ещё был. Рос не в самой благополучной среде. Разве какой-то другой пацан удержался бы на твоём месте от такого соблазна?

Я в очередной раз затягиваюсь сигаретой и резко выдыхаю дым. От его снисходительного тона корёжит.

— И? Дальше что? — по-хамски тороплю я.

— Я так понимаю, ты до сих пор держишь на меня обиду?

— Обиду? — усмехаюсь я. — Да мне похуй, это было сто лет назад.

Вижу, что мой стиль общения ему не заходит. Но другого ты, батя, не заслужил.

— Ну а что ты тогда на меня волком смотришь? Если дело не в том, как я с тобой поступил в прошлом, тогда, может, объяснишь, в чём?

— Да легко. Я не уважаю мужиков, сколько бы им ни было лет, которые прячутся за спинами своих женщин. Особенно дочерей.

Танин отец хмурится, делая вид, будто не понимает, о чём речь.

— Ты о чём это толкуешь, парень? — с напрягом спрашивает он.

— Ты, наверное, не в курсе, что случившаяся с тобой автоподстава — моих рук дело, — объясняю я, переходя на «ты». Раз мы наедине, не вижу поводов для тупых расшаркиваний. — Я ожидал, что ты по совету своих знакомых приползёшь ко мне за помощью. Но ты, блять, отправил вместо себя Таню!

Лицо его напрягается. И вот передо мной уже не уставший старик, а тот борзый мужик, который семь лет назад пытался отвадить меня от своей дочери. Отчего моя ненависть к нему только многократно возрастает.

— Что ты сказал сейчас? — рычит он на меня.

— У тебя проблемы со слухом? — оскаливаюсь я. Блять, только бы не всечь ему первым.

— Кого я куда отправил? Ты чего несёшь? — Глаза Петра Эдуардовича наливаются кровью. Руки сжимаются в кулаки.

Входная дверь дома открывается, и на крыльцо выбегает Таня, на ходу обувая вторую туфлю.

— Папа, Серёжа, а вы чего это ушли? — взволнованно кричит она нам.

— Таня, зайди в дом! — гаркает на неё отец.

Мышка меняется в лице, всё понимая в одну секунду. Я мысленно матерюсь. Даже сейчас старый козёл не смог оставить этот разговор между нами. Обязательно нужно было её посвящать?

Торопливо натянув на пятку туфлю, Таня спешит к нам.

— Никуда я не пойду, — встревожено произносит она. — Что у вас тут происходит?

— Дочь, это правда, что ты ходила просить за меня у этого… — повернув к ней голову, брезгливо интересуется Мышкин. — Откуда ты вообще узнала о шантаже? Это Анна тебе растрепала⁈

Таня переводит испуганный взгляд на меня:

— Ты что, рассказал ему?

Киваю, туша сигарету о стенку урны. С неохотой признавая, что не такой уж козёл, оказывается, её отец. Всё-таки не отправлял он свою дочь ко мне прикрывать его задницу.

— Пап, я… Я просто боялась, что ты из-за своей гордости загремишь за решётку. Признай, ты ведь вполне способен был это сделать! Но давай не будем сейчас устраивать из-за этого скандал. Главное ведь, что всё закончилось хорошо, правда? Все неприятности уже позади.

— Нет, не позади! Так ты с ним из-за меня⁈ Что этот ублюдок потребовал от тебя в обмен на свою якобы помощь⁈

— Папа! Не смей оскорблять его! Я с ним, потому что люблю его! Всю жизнь любила, ты ведь и сам это знаешь!

— А ты знаешь, что это он подставил меня? Сам только что мне заявил!

— Да, он поступил подло и некрасиво. Но это всё уже в прошлом. И Серёжа очень сожалеет об этом. Так ведь, Серёж?

Сунув руки в карманы брюк, неопределённо пожимаю плечами. На самом деле нет. Но ради Тани молчу. Я так тащусь от того, как она меня защищает. И близко не мышка — настоящая тигрица.

— Таня, да что ты такое говоришь! — всплёскивает руками её отец. — Он же опять тебе мозги запудрил! Я ведь думал, он взялся за ум, стал человеком. А он как был шпаной, так и остался, только оперился и обзавёлся связями!

Таня шагает ко мне, берёт меня за руку.

— Папа, ты не знаешь его. Мне плевать, что происходило в Серёжиной жизни до этого дня, что он делал и кем был. Главное, что теперь у нас будет всё по-другому. Я не могу без него жить, пойми, пожалуйста. Ну или могу, но не хочу. И если ты пожелаешь ему зла, то пожелаешь зла и мне, знай это. Поехали домой, Серёж?

Я удовлетворенно киваю, сжимая крепче ладошку своей тигрицы. Пётр Эдуардович смотрит на нас ошалевшими глазами, весь красный, как варёный рак.

Лишь бы удар не хватил старика. Кажется, он всё-таки нормальный мужик и действительно любит свою дочь. Кто знает, может, мы с ним ещё подружимся. Когда-нибудь. Нескоро. Жизнь ведь длинная… Хотя нет, вряд ли.

Разворачиваемся и идём с Таней к машине, а сзади раздаётся громогласное:

— Анна! А ну-ка иди сюда!

72. А ты бы на моем месте что сделал?

Я веду машину, Мышка, притихшая и напряжённая, сидит рядом. Сняла туфли и подобрала под себя ноги. И хоть я ни капли не жалею о том, что открыл глаза на произошедшее её папаше, совесть меня всё равно слегка грызёт. Не хотел расстраивать Мышку и один фиг расстроил.

Жду, что сейчас она мне выскажет пару ласковых. Или далеко не пару. Но дорога бежит, уже подъезжаем к городу, а Таня продолжает упорно молчать.

— Ну давай, скажи уже вслух всё, что думаешь обо мне, — не выдержав, нарушаю я тишину. — Можешь сразу всечь, я не обижусь.

Невесело усмехнувшись, Мышка вздыхает и отворачивается к боковому окну.

Ещё через полминуты обиженно произносит:

— Ну зачем ты рассказал ему про автоподставу? Ты ведь это специально сделал, чтобы позлить его.

— Не хотел, чтобы между мной и будущим тестем были какие-то недомолвки, — пытаюсь отшутиться я. Кажется, не очень удачно.

Таня