Охота на жену - Юлия Гетта

Смотрю на своего любимого мужчину с умилением. Таким уязвлённым выглядит. Взрослый серьёзный дядя. В дорогущем деловом костюме, со страшной татуировкой на шее. А внутри — словно всё ещё тоже ребёнок. Как я раньше не замечала, что он такой ранимый? И вся эта его показательная грубость и наглость — всего лишь броня.

— На андроиде? — деловито спрашивает Тёма.

— Ну да.

— Разберусь.

— Ну тогда разбирайся, а мы с Татьяной Петровной поедем. У нас ещё дела.

— Я завтра снова тебя навещу, Тём, — с улыбкой обещаю я, погладив по головушке.

Тёма согласно кивает.

— Ну пока!

Мы с Сергеем покидаем палату и, взявшись за руки, идём по коридору, как двое влюблённых подростков. Но на душе у меня по-прежнему кошки скребут от беспокойства за Тёмку.

— Серёж… — останавливаюсь я у выхода из отделения, вынуждая любимого тоже притормозить и вопросительно посмотреть на меня. — Тёмину мать хотят лишить родительских прав. А он очень боится, что это произойдёт.

— Так из-за неё пожар случился?

— Вообще вроде как проводку замкнуло, но она пьяная в тот момент была.

— Алкоголичка?

— Типа того, — тяжело вздыхаю я. — У неё муж умер, когда Тёма маленький совсем был. И, как говорят, после этого она запила. Но не совсем всё безнадёжно. Она, бывает, подолгу держится, но потом всё равно срывается. Тёма её любит. Переживает. Боится, что если его заберут, она совсем скатится.

— Балбес малолетний, — бесстрастно заключает Сергей.

— Почему сразу балбес? Он просто ребёнок. Дети, они ведь такие. Мама для них, какая бы ни была, всё равно остаётся мамой.

— Ну не знаю, — как-то странно усмехается любимый. Как будто с какой-то злостью. И что-то колет меня в самое сердце эта его усмешка. Будто эта ситуация задела Сергея за что-то очень личное. — Ладно, Мышка, не переживай. Что-нибудь придумаем. Маме его поможем. Всё нормально у них будет.

— Как ты собираешься это сделать? — удивляюсь я.

— Посмотрим, — загадочно отвечает он. — Люди мы или кто? Если человек в беде, надо же его как-то вытаскивать, да?

— Да, — озадаченно киваю.

— Вот и вытащим. Ну, поехали дальше?

— Поехали…

69. Где Серёжа, и где психологи?

Пока Сергей ведёт машину, я отстранённо смотрю в боковое окно. Яркое солнце слепит глаза, но вдали на небе уже наползают тучи. Кажется, вечером будет дождь.

За стеклом мелькают одна за другой тесные кривые улочки. Все такие до боли знакомые. И в то же время чужие. Летом наш город выглядит очень даже уютно из-за буйно разрастающейся всюду зелени. Но всё же моя деревня мне милее.

— Серёж, — поворачиваю я голову к любимому и кое-как всё-таки заставляю себя озвучить вопрос, который уже давно крутится на языке: — А где сейчас твои родители?

Почему-то всё время трусила его задать. Догадываясь, что говорить о родителях Сергею может быть не очень приятно. Ранее он упоминал, что его отец сидел в тюрьме. И о маме своей нелестно отзывался.

Некоторое время Серёжа продолжает молча вести машину, вперив взгляд в лобовое стекло. Я разглядываю любимый профиль, сильные мужские руки, слишком крепко сжимающие руль. Безошибочно улавливая подтверждения своей догадки — этот вопрос действительно не вызвал у Сергея положительных эмоций.

— Отца убили во время потасовки в тюрьме. Мать наложила на себя руки, когда узнала об этом, — в конце концов, сухо констатирует он.

— Господи, какой кошмар… — шокированно выдыхаю я. — Ужасно жаль…

— На самом деле нет, — возражает Серёжа с напускным равнодушием. Но его руки на руле по-прежнему слишком напряжены.

Не знаю, от чего больше у меня сжимается сердце, от первого его заявления или от второго.

— У тебя были плохие отношения с родителями? — осторожно спрашиваю я, не зная, хорошая ли это идея — продолжать данный разговор. Ведь и так уже всё понятно. Очень не хочется причинять Серёже боль.

— Да неважно, — поворачивает он ко мне голову и на секунду заискивающе улыбается. Будто ему и правда абсолютно всё равно. — Это было давно. Давай лучше поговорим о чём-то более приятном?

Продолжая управлять машиной одной рукой, другую любимый по-хозяйски кладёт на моё колено. Это невыразимо приятно. Казалось бы — простое прикосновение сквозь ткань, ведь он даже не забрался ладонью под подол моего платья, — а по всему телу разошлось волнующее тепло.

— Мне просто хотелось больше узнать о твоём детстве, — негромко признаюсь я.

— Мышка, тебе оно надо? — недовольным тоном отзывается Серёжа.

— Конечно, надо. Но если тебе больно об этом говорить, то давай не будем.

— Да брось ты, с чего бы мне было больно, — морщится он. — Ну да, не повезло с предками, бывает, чё теперь. Я ведь давно не маленький уже. Но если тебе так интересно, то могу рассказать. Мать у меня была тупой истеричной шлюхой. Трахалась со всеми подряд, пока отец сидел. Ненавидела меня всю свою никчёмную жизнь. Ну, само собой, это было взаимно. А отец мой меня вроде как даже любил. Но был конченым отморозком. Ему больше нравилось отдыхать на нарах с корешами, чем жить нормальной жизнью со своей семьёй, — последние фразы Сергей произносит едва ли не сквозь зубы, с такой злостью.

И я отчётливо понимаю в этот момент, что любимый слукавил по поводу того, что ему не больно об этом говорить. Я буквально физически чувствую, как его разрывают тяжёлые эмоции, несмотря на то, что на лице не дрогнул ни один мускул. Но на самом деле Серёже далеко не безразлично то, что было в прошлом.

Только вот я понятия не имею, как ему в этом помочь. По-хорошему такие вещи нужно прорабатывать с психологом. Но где Серёжа, и где психологи? Если он даже мне не хочет признаться, что воспоминания о родителях до сих пор причиняют ему боль.

Зато теперь понятно, почему он так отреагировал на мои слова о матери Артёма.

Я накрываю его ладонь на своей коленке и крепко сжимаю её. Кладу голову на мужское плечо. Душу бы отдала, лишь бы избавить любимого от этой боли.

— Ну вот, зря я тебе рассказал, — с усмешкой косится он на меня, поворачивая ладонь и переплетая наши пальцы. — Напридумываешь сейчас себе всякой ерунды и будешь переживать.

— Да ничего я не напридумываю. Я просто тебе сочувствую, вот и всё.

— Тань. Не надо мне сочувствовать. Ладно?

— Да почему ты так этого боишься? Что плохого в сочувствии, я не понимаю? — отрываюсь я от плеча Сергея и впиваюсь взглядом в