Охота на жену - Юлия Гетта

— Да я сама не знаю. Просто в какой-то момент поняла вдруг, что люблю, и всё. А ты за что в меня влюбился?

— А я тоже не знаю. Увидел тебя первый раз тогда в классе и потерялся.

От этого разговора вспорхнувшее было настроение почему-то вновь начинает стремиться вниз.

Если бы только можно было вернуться назад. С теми знаниями, что у меня есть сейчас. И прожить всё заново. Иначе… Но это невозможно.

— Ну ладно. Сейчас не время для сопливых воспоминаний, — озвучивает мои мысли Сергей в своей грубоватой манере. — Давай, раздевайся, — следом огорошивает он. И сам тут же начинает расстёгивать свою рубашку.

Мои брови против воли ползут вверх.

— Зачем⁈

— Будем делать верёвку из нашей одежды.

Я не совсем понимаю, как это может нас спасти. Но без лишних вопросов подчиняюсь. Одну за другой начинаю стягивать с себя вещи, всё сильнее дрожа от холода. Сергей тоже быстро избавляется от своей одежды, и вскоре мы остаёмся в одном нижнем белье и обуви.

Забрав у меня брюки, Серёжа связывает их со своими штанинами. Потом прикрепляет к ним рукав своего пиджака. Следом идут наши рубашки, и вскоре у него получается довольно внушительного вида канат, которым он ловко обматывает меня вокруг талии.

— И что мне с этим делать? — озадаченно разглядываю себя я.

— Так. Сейчас ты встанешь ногами мне на плечи. Я аккуратно подниму тебя наверх. Там будет скользко и грязно, поэтому будь очень осторожна, Таня. Без резких движений. Найдёшь, за что привязать нашу верёвку, и скинешь её мне.

— Хорошо, — с изумлением киваю я.

Теперь наше спасение уже не кажется чем-то нереальным. Это вполне осуществимый план. Хоть я и боюсь до трясучки, вдруг у меня ничего не получится.

Я никогда в своей жизни особо не занималась спортом и теперь горько об этом жалею. Но к счастью, Сергей физически подготовлен за нас двоих. Он присаживается на корточки у стены, чтобы я, держась за неё, смогла забраться и встать ногами на его плечи. Затем Серёжа очень медленно встаёт, и я, так же держась за стену, перебираю руками, всё ближе и ближе подбираясь к заветному отверстию в потолке. К желанному выходу на свободу.

Как я сама до этого не додумалась? Нашего роста в сумме с лихвой хватает, чтобы оказаться достаточно высоко. Мне даже не приходится подтягиваться, чего я совершенно не умею. Но и без этого, опираясь на обгоревшие края люка, я с лёгкостью выбираюсь наружу. На пепелище недавнего пожара. Грязного, мокрого и скользкого. Похоже, ночью прошёл настоящий ливень, раз всё так залило водой.

Господи, спасибо тебе и тем твоим ангелам, что послали его нам.

От заброшенного дома остались только чёрные стены да кирпичная кладка печи. Жуткое зрелище. И страшный запах гари. На полу валяются обгоревшие балки, судя по всему, от обвалившейся крыши. К одной из них я решаю привязать нашу импровизированную верёвку. Получается вполне надёжно.

Серёжа взбирается по ней вверх за считанные секунды. И мы спешим покинуть пепелище, отвязав и захватив с собой наши вещи.

Очень осторожно ступая, Серёжа идёт впереди и ведёт меня за собой, крепко держа за руку. И вот мы наконец на свободе. Вокруг лес. Не верится, что я снова могу видеть небо, деревья, стоять на твёрдой земле и вдыхать чистый воздух полными лёгкими. Жить!..

Хочется кричать от счастья, и я поддаюсь этому сумасшедшему порыву. Ору что есть сил, раскинув руки в разные стороны и задрав голову вверх, а потом, как сумасшедшая, начинаю громко смеяться.

Серёжа стоит напротив. Смотрит на меня и улыбается. В одних трусах, весь перемазан сажей, грязный ужасно, но тоже счастливый. Да и я точно такая же. Улыбаюсь ему в ответ. Он бросает верёвку из наших вещей на траву, подхватывает меня за талию и начинает кружить. И я снова хохочу во всё горло, как безумная.

Не верится, что каким-то чудом мы всё же сумели выжить в этом кошмаре. Как два феникса, восстали из пепла.

65. Как прекрасен этот мир

Мы с Таней долго идём по лесу. Надеясь, что заросшая тропинка, петляющая между деревьями, выведет нас куда-нибудь к людям. От сгоревшего дома вела ещё одна дорога, просёлочная, с накатанной машинами колеёй, но отправиться по ней мы не рискнули. Вдруг Монгол оставил там кого-то из своих упырей удостовериться, что мы точно сдохли.

Погода нас жалует, небо ясное, дует лёгкий ветерок. Не холодно и не жарко. Птички поют. Как прекрасен этот мир…

Только Мышка устала. Обувь натёрла ей ноги, поэтому моя девочка разулась и шагает босая по колючей траве. Я в постоянном напряге из-за этого, боюсь, что Таня может поранить ногу о какой-нибудь острый камень или колючую ветку — их достаточно валяется тут и там. Периодически поднимаю Мышку на руки и несу, пока сам не выбиваюсь из сил. Которых становится всё меньше.

Но мир всё равно кажется прекрасным. Даже несмотря на назойливые мысли о щегле. Я никак не могу перестать думать о нём. Тошнит от его предательства, выворачивает наизнанку от лицемерия, с которым он провожал меня «в последний путь». Это же надо было так играть… Я к нему как к младшему брату относился. Да, может, иногда перегибал с воспитательным процессом. Но того, что Рома окажется гнидой продажной, никогда не предполагал.

Наконец тропинка выводит нас с Мышкой к берегу небольшого озера. На первый взгляд дикого и безлюдного, живописного, как в сказке, но потом мы замечаем у кромки воды одинокого пожилого рыбака в потёртой фетровой шляпе и резиновых сапогах. Дремлет с удочкой в руках.

Подходим к нему, напугав мужика до чёртиков. Ещё бы, видок у нас, как у сбежавших из преисподней. По сути, так оно и есть. Одежда мятая, перепачкана грязью и сажей, да и лица не лучше.

— День добрый! — здороваюсь я, пытаясь казаться нормальным.

— Хоспади, спаси и сохрани! — подскакивает мужик с коряги, на которой до этого сидел, и крестится. Испуганно осматривает нас с ног до головы. — Матушки мои, что ж с вами приключилось-то, ребятки⁈

— Да заблудились мы. Немного, — неубедительно вру я. — Нам бы телефон, отец, позвонить очень нужно. И воды питьевой, если есть.

— Конечно-конечно, — начинает суетиться мужик, — сейчас!

Достаёт из-под коряги огромный походный рюкзак, вытаскивает из него и протягивает Тане большую металлическую фляжку с водой.

— Спасибо, — радостно благодарит его Мышка, убирая с лица липнущие к нему пряди спутанных волос. Свинчивает крышку и жадно