Охота на жену - Юлия Гетта

Но мужик непреклонен.

— Не нужно, сынок. Езжайте, я пешком люблю ходить, — тактично отказывается он. — Да и полезно мне.

— Ну, как скажешь.

Опускаю взгляд на купюры в своей руке, испытывая при этом странное чувство. Сейчас это просто бесполезные бумажки. От которых никакого толку. Когда-то давно я слышал выражение «Не создавай из денег культа». И не понимал его. Какой нахрен культ? Как можно преувеличить значение бабок, если без них ни жрать себе не купишь, ни ночлег, чтобы жопу свою в мороз обогреть, не найдёшь? Теперь понял.

Деньги нужны, конечно, в нашем мире без них никуда. Но это один хрен всего лишь бумага. Есть кое-что другое, по-настоящему ценное. Отношения. Люди. Человечность.

Оборачиваюсь на Карима и Таню. Они стоят, разговаривают о чём-то. Смеются. А я не ревную ни капли, наоборот, думаю — хорошо, что они нашли общий язык. Будем дружить семьями.

— Спасибо ещё раз тебе, отец, — жму руку старику.

— Да не за что, сынок.

Загружаемся в Санин джип. Я сажусь назад вместе с Таней. Карим — на водительское спереди. Пацаны его рассаживаются по другим двум тачкам.

Трогаемся всем караваном, вскоре выруливая на просёлочную дорогу.

Машину качает. Мышка еле сидит, такая уставшая, измотанная. Я укладываю её к себе на колени головой. Начинаю перебирать пальцами волосы, и вскоре она засыпает. Любовь моя. Как же я её обожаю.

Карим палит в зеркало, что Таня уснула, и делает музыку тише.

— Как там Настя? — спрашиваю я его вполголоса.

— Нормально. Скоро сам у неё узнаешь, — усмехается Карим.

— Она что, тоже прилетела? — охреневаю я.

— Сегодня вечером будут с Санькой.

— Я не понял сейчас, — напрягаюсь я. — Нахера им лететь в самое пекло? Нельзя было подождать, хотя бы пока всё закончится?

— Уже закончилось, бро, — спокойно отзывается Карим.

— В смысле?

— Ночью была перестрелка в городе. Настоящая бойня. Шамиль Монгола положил. И всех его людей. Хрен знает, что они там не поделили. Я не успел…

67. Больше жизни

— А что с щеглом, Сыч? Я до него так и не дозвонился.

— А я не знаю, Карим. Может, уже из страны свалил. Или гасится где-нибудь здесь.

— Не понял. С чего ему гаситься? У вас что-то случилось?

— Ага. Случилось. Твой протеже оказался крысой.

— Да ну нахуй…

Сквозь сон я слышу обрывки фраз, но ленивое сознание просто фиксирует их, не желая вникать в суть.

Я так устала. Чувствую себя выжатым лимоном. Всё тело болит, будто его переехал танк. Невыносимо хочется спать, и я позволяю себе расслабиться в объятиях любимого. Кажется, всё самое страшное уже позади. Так зачем беспокоиться?

Ситуация с Ромой, конечно, очень нехорошая. Никогда бы не подумала, что этот добрый, приветливый парень может так гнусно поступить. Но я не хочу сейчас думать об этом. Ответит ли он за своё предательство или просто сбежит. Это слишком сложная и неприятная тема для размышлений. У меня просто не осталось ресурсов на неё.

И я окончательно проваливаюсь в сон под мерное покачивание машины и приглушённые голоса мужчин.

— Мы дома, Мышка, — будит меня любимый голос, ласковые прикосновения к лицу и невесомые поцелуи.

Открывать глаза совсем не хочется. Во всём теле сокрушительная слабость.

— Можно я ещё чуть-чуть посплю? — сонно мычу я.

— Конечно. Спи.

Меня бережно поднимают на руки и куда-то несут. И вскоре я оказываюсь на мягкой, как облако, и вкусно пахнущей свежестью постели. Разве есть в мире что-то прекраснее этого? Нет.

Я снова отправляюсь в небытие на неопределённый срок. А когда в очередной раз открываю глаза — за окнами уже темно.

Серёжа спит рядом. Такой родной. Такой любимый. Сердце сладко щемит в груди от одного взгляда на него.

Мы в знакомой до боли спальне. И можно было бы подумать, что пережитый накануне кошмар просто приснился мне, если бы мы всё ещё не были в той же самой одежде. Грязной, ужасно пахнущей, наверняка безнадёжно испортившей белоснежное постельное бельё.

Я сползаю с кровати, стараясь делать это как можно тише, чтобы не разбудить любимого. И на цыпочках ухожу в ванную. Снимаю всё с себя, нахожу в шкафчике у стены чистый мусорный пакет, засовываю в него пришедшую в негодность одежду и крепко завязываю на узел. А после забираюсь в душевую кабину и включаю тропический дождь.

Это настоящее блаженство — оказаться под горячими струями воды. Стёкла быстро запотевают от пара. Я могла бы стоять так целую вечность. Но всё же тянусь за гелем для душа, чтобы смыть с себя пепел, сажу и грязь.

Активно намыливаюсь с ног до головы. С губки в моей руке на плиточный пол душевой капает пена, тут же убегая в слив вместе с мощными потоками воды.

Стеклянная дверь позади внезапно распахивается, и меня обдаёт волной прохладного воздуха, от которого кожа мгновенно покрывается мурашками.

Я вздрагиваю от неожиданности, резко разворачиваюсь и вижу перед собой Сергея. Точнее, его потрясающее, сильное, накаченное обнажённое тело. С чёрной татуировкой на шее в форме змеи. Которая больше не пугает меня. Напротив. Теперь она кажется одним из самых сексуальных атрибутов мужской красоты.

— Привет, — улыбается Сергей одними уголками губ. А тёмные глаза жадно скользят по моему телу сверху вниз. Задерживаются на покрытой мыльной пеной груди. Соски которой моментально твердеют от такого плотоядного взгляда. От них сквозь тело проносятся тысячи маленьких электрических импульсов, устремляясь в низ живота, заставляя меня испытать сладостное томление между ног.

— Привет, — едва слышно отзываюсь я. Мой голос теряется в шуме воды.

Сергей шагает ко мне под струи душа. Обнимает, скользит по мокрой коже ладонями, чувственно по очереди сжимает ноющие от возбуждения груди. С моих губ срывается стон. А затем ещё один. И ещё. До тех пор пока мой рот не оказывается захваченным в плен пьянящим поцелуем.

Насытившись им вдоволь, Сергей скользит губами ниже. Вдоль моей шеи, по ключице и к груди. Его наглые пальцы проникают в мою промежность, касаются самого сокровенного. Нежно, но настойчиво вторгаются в меня, двигаются внутри, заставляя судорожно втягивать губами воздух.

— Люблю тебя… — шепчет мне на ухо Сергей. — Пиздец, как я тебя люблю, Мышка…

— И я тебя люблю… Больше жизни… — признаюсь я нетвёрдым голосом. И сразу становится так легко, будто с души упал груз.

Серёжа подхватывает меня под бёдра, вынуждая обнять его ногами, и впечатывает спиной в холодную кафельную стену. С глухим рыком врезается до отказа одним сильным толчком.

Я вскрикиваю, впиваясь пальцами в его крепкие, скользкие