Тихони - Пенелопа Дуглас

– Кто может уйти?

– Все вы, – отвечаю я.

Хантер, Кейд, Хоук… все.

Она замолкает, хрустя чем–то у меня в ухе, пока ест.

– Я могу это устроить, конечно.

Я замечаю свой блокнот на журнальном столике, ручка все еще брошена с тех пор, как я читала его прошлой ночью, и у меня появилась еще одна идея, которую я хотела бы добавить к списку. Меня бросает в жар, когда я вспоминаю, что Лукас был здесь один прошлой ночью. Он это видел?

Легкие пустеют. Вот почему он ушел прошлой ночью без слов. И, наверное, поэтому решил, что мне нужен больший присмотр.

Я захлопываю блокнот.

– Приезжайте в тот дом, где ты жила во время Недели Соперничества. – Я прочищаю горло. – В 8 вечера.

– Будет алкоголь?

Я слегка закатываю глаза. Это было ожидаемо. Без алкоголя ни одна вечеринка не обходится.

– Да.

– Куинн! – шокированно восклицает она. – Ура!

– Заткнись.

Я вешаю трубку, качая головой от того, как все меня недооценивают.

Но мне бы очень хотелось увидеть выражение лица Лукаса, когда начнут приходить уведомления.

***

Несколько часов спустя Хоук рычит на меня.

– Ты купила это место?

– Музыка слишком громкая! – кричу я поверх плейлиста Мэйс, гремящего на моей Bluetooth–колонке. – Я тебя не слышу!

Он хмурится, пока я опираюсь задницей о колонну между прихожей и гостиной, сжимая пластиковый стаканчик с чем–то, что приготовила Дилан.

Хоук точь–в–точь как Джекс. Они не любят сюрпризы. К счастью, я знаю, что они годами держали то убежище в секрете, так что если они хотят, чтобы их секрет был в безопасности со мной, то и мой секрет должен быть в безопасности с ними. По крайней мере, на несколько дней.

Дилан подходит, таща за собой Хантера оттуда, где они танцевали. Она отталкивает Хоука от меня.

– Отведи Аро на чердак и осмотритесь там.

Кейд протягивает ему шот, и Хоук залпом выпивает его, не сводя с меня своих лазурно–голубых глаз. Они не то чтобы подозрительные, хотя я уверена, он гадает, есть ли у меня еще что–то в рукаве, но они скорее раздражены. Будто он провалил свой долг быть всевидящим оком.

Аро берет его за руку и ведет вверх по лестнице. Свет гаснет, но толпа слишком плотная, чтобы понять, кто нажал на выключатель. Фэрроу прижимается к какой–то девушке у окна, а его парни, судя по шуму смеха, вероятно, все еще на кухне.

Коди, Мэйс и еще несколько человек развалились на диванах и креслах. Коди откинулась на подлокотник, обнимая себя за колено, и улыбается, но улыбка у нее настороженная. Как всегда. Я думала, что на своей территории она будет вести себя по–другому, но, похоже, она везде такая же тихая.

Кейд подбрасывает сырный шарик в воздух и ловит его ртом, пока какой–то недовольный парень спорит с ним о футболе или чем–то таком, а Хантер обнимает Дилан сзади, и мы втроем смотрим, как в парадную дверь заходит все больше людей.

Предполагалось, что будут только Фэрроу, моя семья и, может, Мэйс. Если бы я знала, что буду снабжать алкоголем кучу незнакомых малолеток, я бы струсила. К счастью, Мэйс поставила кого–то у двери собирать ключи.

Я убираю волосы за ухо, глядя на окно, где снаружи висит одна из камер. Я смотрю на нее, а она смотрит в ответ на меня.

Ты смотришь?

Бьюсь об заклад, да. Если у него включены уведомления, то он получает их каждый раз, когда обнаруживается движение. А здесь много движения.

– Мой отец с ума сойдет, – говорит Дилан сквозь музыку.

– Рано или поздно, – добавляю я. – Выпьем за то, чтобы вы, ребята, хранили этот секрет так же хорошо, как Карнавальную Башню.

Она морщится, но чокается со мной, когда я протягиваю ей рюмку. Уверена, что ребята ввели ее в курс дела.

Я изучаю список людей, которые знают, что я купила дом, и, честно говоря, никто не является слабым звеном. Лукас может проболтаться в порыве эмоций, но как бы Хоук ни опекал, а Дилан иногда ни с того ни с сего ни выбалтывала все, что у нее на уме, они оба умеют держать язык за зубами, когда дело касается родителей.

– Значит, ты говорила с Диконом, – говорит Хантер.

Я бросаю на него взгляд. Его кожа уже загорела на солнце, а светлые волосы, как обычно, торчат в разные стороны.

– Каким он был? – спрашивает он.

Этот пугающе спокойный голос в трубке снова звучит в моем ухе, заставляя мое сердце биться быстрее. Каким он был?

Я пожимаю плечами. У меня такое чувство, что он был на таймере. В моей голове проносится образ быстро сгорающего фитиля.

Когда я не отвечаю, Дилан говорит мне:

– Это был их дом. – Ее глаза обводят комнату. – Они с Манасом принимали здесь Уинслет во время обмена пленными более двадцати лет назад. С тех пор ее никто не видел.

Наверное, я знала все это из карты убийств, которую они нарисовали в Карнавальной Башне, но история дома давит, и я думаю о нем. Об этом голосе. О мужчине, намного моложе, чем сейчас, здесь, с ней. О нем ли она писала в своем дневнике? Или о другом? О Манасе.

Кого из них она любила? А кого нет?

Я замечаю, что Дилан и Хантер все еще смотрят на меня. Думают, я недостаточно обеспокоена?

Я обеспокоена. По крайней мере, один из братьев мне звонит. За мной следит старая машина, и я владею не одним, а двумя местами, которые когда–то принадлежали людям, которые, вполне возможно, были последними, кто видел Уинслет МакКрири живой.

Они все еще считают этот дом своим? Я опускаю взгляд на мгновение. Я ожидала сожалений о покупке, но продолжала идти вперед, отчаянное желание свободы брало верх. Но, возможно, я откусила больше, чем могу прожевать.

Я смотрю за спину Дилан и вижу, как Ной бросает Кейду пиво.

– Ной? – зову я.

Он смотрит на меня.

Я шучу:

– Думаю, Дилан станет спокойнее, если ты проверишь мою спальню на наличие привидений.

– Ее спальню, ты имеешь в виду, – дразнит Дилан.

Уинслет.

Я беру напиток и поднимаюсь по лестнице, осознавая, что камера безопасности Лукаса может видеть, как я исчезаю за