Анатомия обмана - Татьяна Ларина

Владимирских ресторанах. Как и хотел Игорь, у нас начался период свиданий. С одной стороны, мне нравилась эта романтика, но с другой – приходилось врать маме, выдумывая будто я ухожу на несколько часов в коворкинг, чтобы спокойно поработать.

Не знала мама и о том, что я успела подружиться и рассориться с Ильей. С тех пор, как он понял, что я встречаюсь с Игорем, мы не общались. И хотя я обещала сказать тотчас, как получу постановление, чтобы вместе пойти к следователю, звонить Романову не решилась. Мы договорились отдать расследование полиции, и больше нас не должно ничего связывать. Так лучше всем: мне, Илье, Игорю… Только я тосковала и по Илье, и по его дочери. Как-то незаметно мне удалось привязаться к его язвительному тону, добродушным усмешкам, забавной заботе обо мне и вниманию, порой излишнему. Об Алисе и говорить нечего, ее я полюбила. Жаль, что Илья хотел больше, чем я могла ему дать. Если бы он довольствовался только приятельскими отношениями, было бы куда проще.

Филатов помог договориться о встрече со следователем уже на следующий день. Просто так с людьми со стороны Пороховщиков не стал бы общаться, но мой мужчина сумел найти нужные рычаги, надавив на которые выторговал нам целых полчаса в обеденный перерыв. Кабинет следователя располагался в противоположном крыле от кабинета участкового, поэтому шансы встретить в отделе Волкова оказались невелики. Очередная стычка с ним была ни к чему. Тем более не хотелось, чтобы со своей стороны он препятствовал повторному рассмотрению папиного дела.

Пороховщиков оказался полной противоположностью Волкова. На вид ему было около сорока пяти, подтянутый и стройный, в хорошем шерстяном костюме. В его кабинете был безупречный порядок: на столе ничего лишнего, в подставке лишь необходимая канцелярия, даже цветы на окне стояли в одинаковых, сочетающихся с мебелью горшках. Следователь предложил нам сесть, и мы заняли два кожаных стула напротив его стола.

– Чем могу быть полезен? Мне сказали, что вопрос деликатный и очень важный, – начал он.

– Да. Меня зовут Маркова Эвелина Анатольевна, я дочь человека, который якобы покончил с собой. Вы подписали постановление о его самоубийстве, но у меня есть все основания полагать, что отец себя не убивал. Я могу подать апелляцию, но решила, что будет лучше поговорить с вами. Надеюсь, вы сочтете достаточным все, что я вам расскажу, для того чтобы направить прошение о повторном открытии дела моего отца.

– Что ж, Эвелина Анатольевна, признаюсь, вы меня заинтриговали. У нас… – следователь взглянул на часы, – двадцать три минуты. Постарайтесь уложиться.

Я рассказала Пороховщикову обо всем с самого начала. Пришлось упомянуть и про семейство Богомоловых, ведь в этой истории оба супруга могли сыграть не последнюю роль. Единственное, о чем умолчала, так это о том, откуда узнала, что медицинские записи Камиллы пропали. И пусть следователь не интересовался деталями, Игоря явно заинтересовало то, как я это выяснила.

– Понял вас, Эвелина Анатольевна, – после недолгого молчания сказал Пороховщиков. – Конечно, не все изложенное вами я могу использовать в ходатайстве об открытии дела, но в целом, думаю, нашей полиции стоит вернуться к расследованию.

– Вы серьезно? – я не верила своим ушам, после стольких раз, когда меня шпыняли, не воспринимали всерьез и не хотели слушать, сейчас кто-то по-настоящему оценил мои старания.

– Абсолютно. Позже я с вами свяжусь. Надеюсь, вы понимаете, что это дело небыстрое.

– Кончено. Спасибо вам! Спасибо огромное!

***

– Вот видишь, все получилось! – радостно воскликнул Игорь, когда мы вышли из полиции и направились к его машине.

– Если честно, я не верила. Спасибо тебе, что пошел со мной… и что помог выйти на Пороховщикова. Не думаю, что сама бы справилась, – честно призналась я.

– А я уверен, что справилась бы. Когда я слушал обо всем, что ты сумела выяснить, не верил ушам. Ты рассказывала мне далеко не все, – я услышала нотку укоризны в его голосе и решила немедленно исправить ситуацию.

– Но теперь ты знаешь все, а главное – что с этого момента я ставлю жирную точку на самостоятельном расследовании. Пороховщиков вновь откроет дело, слухи об этом разлетятся по Романовцу, и люди поймут, что мой отец ни в чем не виновен.

– Мы должны это отпраздновать. Как ты смотришь, если мы поедем ко мне?

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Мы подошли к машине, но он не спешил снимать ее с сигнализации, ожидая моего ответа, и я дала его, но не словами. Подойдя к своему любимому и приподнявшись на носочки, я легко его поцеловала.

До этого дня я не знала, где живет Игорь. Он говорил про квартиру, но район, улица, дом оставались для меня загадкой. Я специально не узнавала его адреса, чтобы не испытывать соблазна оказаться в тех местах. Теперь же меня снедало любопытство.

Квартира Игоря была на двенадцатом этаже новостройки на окраине Романовца. Из-за стоимости жилья его дом оказался заселен лишь на треть, поэтому, пока мы добирались от машины до подъезда, у меня сложилось ощущение, что я нахожусь в безлюдном месте. По пути мы не встретили никого из Игоревых соседей, хотя, может быть, это и к лучшему. Зачем нам лишние слухи?

– Когда-нибудь здесь появится консьерж, – Филатов указал на пустующую рецепцию, – а пока так.

– Как давно этот дом заселили? – поинтересовалась я.

– Точно не помню… Кажется, его сдали в том году. Знаю, тут не уютно, но в квартире тебе понравится. – Мы дошли до лифта, и нам повезло, что кабина оказалась на первом этаже.

– А когда ты сюда переехал?

– Недавно, – ответил Игорь и больше не дал мне сказать ни слова. Он прижал меня к стенке лифта, завел мои руки над головой и крепко их перехватил одной своей, второй принялся нагло расстегивать мое пальто.

– Ты даже до дома не дотерпишь? – игриво спросила я.

– Неа… – он смял мои губы грубым поцелуем.

Лестничная клетка оказалась такой же пустующей, как и весь дом. Пока Игорь открывал дверь, я сумела перевести дыхание, ожидая, что с порога мы продолжим, но мой мужчина вдруг стал серьезным, а от его страсти не осталось и следа.

– Идем, покажу тебе квартиру, – как только мы разделись, Филатов взял меня за руку и повел в кухню. – Начнем с самого уютного места.

Просторная светлая кухня сияла чистотой: современная варочная панель, блестящий кухонный остров