Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

— Меня уже давно никто об этом не спрашивал, — в его голосе слышится боль.

— Можешь не отвечать.

— Вален, — наконец шепчет он через мгновение.

— Привет, Вален. Я Селин, — отвечаю я, и по его резкому вдоху понимаю: прошло очень много времени с тех пор, как кто-то в последний раз произносил его имя.

— Селин, — эхом повторяет Вален. — Я сожалею о том, что с тобой скоро произойдет.

— О чем ты? — Я тут же вспоминаю, в каком положении нахожусь.

Вален временно отвлек меня.

Темные пряди слегка смещаются, и я наконец различаю лицо Валена. Он по-прежнему смотрит вниз, но по его чертам пляшет свет от свечи. В этих отблесках я успеваю рассмотреть густую щетину, аристократический нос и глубоко посаженные глаза под тяжелыми бровями. Для человека, который выглядит таким изможденным и печальным, он все еще излучает силу и зрелость.

Я также различаю блестящую, сморщенную кожу, испещренную старыми шрамами. Он поразительно красив — неземной, почти потусторонней красотой, какой я никогда прежде не видела. Но сейчас этот несчастный человек — лишь тень того, кем когда-то был.

— Я уже перепробовал все, что сейчас наверняка приходит тебе в голову. — Вален выдавливает эти слова хрипом и замолкает, чтобы откашляться. — От них не сбежать.

— Кто они? И что собираются со мной сделать? Почему им нужна именно я? — Меня пробирает дрожь от его слов. Вален поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами — такими темными, что они кажутся почти черными. Если бы в отблесках огня не проступал едва заметный коричневый оттенок, я бы решила, что из них вытянули весь цвет. В них столько опустошения и безнадежности, что передо мной будто не человек, а лишь то, что от него осталось.

Тяжело вздохнув, он еще сильнее ссутулился.

— Я не знаю, зачем им понадобилась именно ты. Но никто из тех, кого приводили сюда до тебя, не пережил и первой ночи.

Глава сорок вторая

— Блять! — рявкаю я, наверняка сокращая лет на десять жизнь случайной старушке, проходящей рядом.

Я прочесал город вдоль и поперек в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая указала бы, куда увезли Селин, но ничего не нашел. Это выводит меня из себя. Я вампир, однако все мои сверхчеловеческие способности бесполезны. Кто бы ни похитил ее, он тщательно замел следы, и я не уловил ни малейшего намека ни на запах Селин, ни на запах того ублюдка-вампира, за исключением крови на бетоне, где они ее схватили.

Мой связной и его команда обыскали все, что только могли, но безрезультатно. Луна тоже ничего не слышала.

Я чувствую, как безумие просачивается в мысли, и держать внутреннего зверя в клетке становится все труднее.

Он хочет вернуть свою пару. И ему плевать, кого придется убрать с дороги ради этого. Клыки уже в сотый раз прокусывают губу, и я никак не могу заставить их втянуться надолго.

Клыкостояк должен быть только из-за Селин, а не из-за абсолютного безумия, в которое меня бросает от ее отсутствия.

Достаю из кармана ее нож в ножнах и прижимаю к губам.

Где ты? — думаю я, всматриваясь в смертоносное лезвие в надежде, что оно даст мне хоть какую-то зацепку, которая приведет меня к ней.

В очередной раз мысленно прокручиваю путь от квартиры до места, где ее похитили. Ее запах уже давно развеялся, и, когда я впервые понял, что он исчез, то растерялся. Словно сама природа стирала ее присутствие. Этого достаточно, чтобы свести меня с ума, но я обязан сохранить ясную голову, иначе буду бесполезен и не смогу ее найти.

Я не нахожу ничего нового и опускаю голову, признавая поражение. Чем дольше ее нет, тем больше шансов, что ей причинят вред.

Почувствовав, что голод становится опасным, я возвращаюсь в квартиру, чтобы заглушить его кровью, прежде чем снова отправиться на поиски.

Дорога обратно проходит как в тумане. Я вваливаюсь в квартиру Селин, потому что сейчас не смогу вынести одиночества, находясь в своей.

— Привет, Миднайт, — машинально здороваюсь я со своим кошачьим лучшим другом, но застываю, когда он не отвечает. Обычно он сразу подбегал ко мне и мяукал, потершись о мои ноги.

Все еще стоя лицом к двери, я замечаю, что в гостиной включен свет, хотя я точно выключал его перед уходом.

Здесь кто-то есть. Или что-то.

Я не слышу в комнате чужого сердцебиения, что, впрочем, ни о чем не говорит, но и чужого запаха не чую, а это уже странно. Резко развернувшись, я шиплю и позволяю клыкам выдвинуться, готовясь встретить того, кто посмел проникнуть в пространство моей пары.

От того, что я вижу, меня пробирает до костей.

За кухонным островком сидит обманчиво прекрасное создание, которое я не видел уже много лет. Она держит Миднайта в заложниках и гладит его так, словно просто успокаивает питомца, а не безмолвно угрожает ему, держа свои острые ногти в опасной близости от его горла.

Его желтые глаза встречаются с моими, и я сразу понимаю, что он до смерти напуган и отчаянно хочет вырваться из ее рук — он чует исходящую от нее хищную угрозу. Животные всегда чувствуют намерения, а ее намерения никогда не бывают добрыми.

Кроваво-красные ногти, скорее похожие на когти, удерживают его достаточно крепко, чтобы не дать сбежать, но не настолько крепко, чтобы причинить боль… Пока.

— Давненько не виделись, не так ли, Завьер? — раздается ее до боли знакомый голос. — Скучал по мне? А я ужасно скучала по тебе. — Она надувает губы в притворной обиде.

Черные волосы волнами ниспадают вокруг ее лица, которое будто высечено из чистого мрамора. Сверхъестественно яркие карие глаза обрамлены густыми ресницами, за которые большинство женщин отдали бы целое состояние. Одетая в струящийся малиновый топ в тон ее ногтям, она такая же гибкая и грациозная, какой была, когда я видел ее в последний раз. Жаль только, что за красивым личиком скрывается такое гнилое нутро.

— Хотел бы я ответить тем же, королева ты сучья. — Оскорбление само срывается с языка. — Что ты делаешь в моем гребаном доме?

Она укоризненно цокает языком, словно отчитывает ребенка.

— Такие выражения тебе не к лицу. Я думала, ты будешь рад меня видеть. — Она снова гладит Миднайта, и я еле сдерживаюсь, чтобы вырвать его у нее из рук. Я замираю на месте, боясь, что она совершит какой-нибудь необдуманный поступок.

Если она причинит