Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

Хорошая девочка. Она сопротивлялась.

Теперь, когда я знаю, что ее похитил вампир, меня охватывает гнев.

Триста лет своей жизни, я потратил на то, чтобы научиться не набрасываться на людей и предметы вокруг, когда меня охватывает агония. Осознание того, что моя пара похищена, ощущается так, словно кто-то пытается разорвать мое тело пополам.

Когда я найду ее, ни один вампир не спасется от моего гнева.

Если она мертва… нет, я даже не буду думать об этом. Я отказываюсь.

Я сжимаю кулаки, и проходящие мимо люди обходят меня стороной, как будто знают, что я бомба замедленного действия.

Достав из кармана телефон, я быстро отправляю сообщение Ассистенту Смерти, чтобы он ждал меня в отеле. Мне понадобиться как можно больше глаз, чтобы найти Селин. Затем набираю номер следующего человека в моем списке.

— Алло? — На другом конце линии раздается голос Луны.

— Селин похитили, — перехожу я сразу к делу.

В трубке раздается ее прерывистый вздох.

— Что нужно делать? Я помогу, чем смогу.

Вкратце обрисовав ей ситуацию, я попросил ее быть начеку, чтобы выяснить, кто мог похитить Селин через ее клиентов. У нее обширные связи в вампирской среде, и ее помощь будет неоценима.

Мчась как можно быстрее в отель, я обдумываю план дальнейших действий.

Ни ад, ни рай, ни сама Земля не помешают мне найти мою пару.

Тот, кто забрал ее у меня, понятия не имеет, какого монстра он выпустил на волю.

Глава сорок первая

Как же холодно.

Это первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я прихожу в себя. Тело пробирает дрожь от соприкосновения с чем-то твердым и ледяным.

Какого черта? Меня что, засунули в холодильник?

Моргаю, пытаясь разогнать туман в голове, но из-за пульсирующей боли в виске трудно сфокусировать взгляд. Я зажмуриваюсь и снова открываю глаза, надеясь, что зрение наконец прояснится.

Осторожно касаюсь места, откуда исходит боль, и с губ срывается глухое шипение. Под пальцами прощупывается огромная пульсирующая шишка. Пальцы оказываются мокрыми, и я понимаю, что волосы слиплись от засохшей и свежей крови.

Что, черт возьми, произошло?

Упираюсь рукой в пол и пытаюсь сесть, насколько позволяет раскалывающаяся голова. Боль так выматывает, что мне требуется несколько попыток, чтобы приподняться. Обхватив голову руками, я подтягиваю ноги и сажусь, скрестив их перед собой.

— Твою ж мать, — хриплю я, и мир вокруг постепенно начинает проясняться. Такое чувство, будто мое тело пропустили через мясорубку. Что эти вампиры вытворяли со мной после того, как я потеряла сознание? Будто мое бесчувственное тело пинали вместо мяча.

Чуть придя в себя, я пытаюсь осмотреться, но кругом так темно и сыро, что трудно что-либо разглядеть.

Под ногами старый каменный пол. Прищурившись, я различаю перед собой прутья тюремной решетки. Провожу пальцем по металлу, и на коже остается ржавчина.

Сердце начинает бешено колотиться от осознания того, в каком положении я оказалась. Понятия не имею, где нахожусь. Вампир, похитивший меня, скорее всего, где-то рядом, а я — легкая добыча. Пусть я и умею справляться с преступниками, но я всего лишь человек против как минимум двух вампиров, а чутье подсказывает, что их здесь гораздо больше.

Зав придет за мной?

Он должен. Он чувствует меня как никто другой, и с его вампирским чутьем и недостатком терпения ему вряд ли потребуется много времени, чтобы понять, что меня похитили. Зная его, он, вероятно, последовал за мной почти сразу после того, как я ушла. Не думаю, что он сильно отстал.

Я делаю несколько медленных вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он идет за мной. Мне просто нужно набраться терпения и разобраться в том, что происходит.

По мере того, как глаза привыкают к темноте, я пытаюсь осмотреться, но кроме своей клетки почти ничего не вижу. Единственный источник света — несколько дрожащих язычков пламени в настенных подсвечниках снаружи. В воздухе пахнет сыростью, пылью и затхлостью. Мы что, где-то под городом? Вряд ли они вывезли меня за пределы Чикаго.

С трудом поднимаюсь на ноги: мышцы протестующе ноют, все тело ломит после того, как меня сюда притащили. Уверена, вампир особо не церемонился, когда просто вырубил меня и швырнул сюда.

Я хватаюсь за прутья камеры и дергаю их, проверяя на прочность. Они ржавые, но, к сожалению, все еще прочные. Одна сторона моей камеры примыкает вплотную к каменной стене, а другая соединена с соседней камерой. Навесной замок на двери я бы вскрыла, будь у меня хоть какой-нибудь инструмент, но в данный момент мне нечем это сделать.

Собравшись с силами, я пытаюсь пнуть дверь своей камеры, но та не поддается. Крик разочарования вырывается из моего горла, и я запрокидываю голову к потолку.

— Береги силы, — раздается поблизости хриплый голос.

Я взвизгиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь к соседней камере.

Она погружена во мрак, и сначала я думаю, что схожу с ума и слышу голоса в голове, но, присмотревшись, я замечаю движение в темноте.

— Эй? — осторожно окликаю я.

В ответ раздается стон, а по каменному полу скребут цепи. Из темноты постепенно проступает фигура: мужчина подтягивается к решетке, разделяющей наши камеры.

Поначалу он не поднимает головы, отчего я не вижу его лица. Насколько мне удается разглядеть, у него длинные темные волосы, которые спадают спутанной завесой. На нем рубашка, похожая на тунику, и штаны, явно видавшие лучшие дни. Изношенная ткань покрыта бурыми пятнами крови и местами изорвана до дыр. Удивительно, что одежда вообще еще на нем держится.

Длинные, тонкие пальцы цепляются за прутья решетки. Его ногти сломаны под странными углами и покрыты коркой грязи и засохшей крови. Присмотревшись к обнаженным участкам кожи, я могу сказать, что он истощен и напоминает скорее скелет, обтянутый кожей, чем здорового человека.

Как долго он здесь находится? Кто он?

Что-то в нем напоминает мне испуганного зверька, и я молчу, ожидая, когда он снова заговорит. Он тяжело вздыхает, опускает руки и устало приваливается к решетке.

— Не трать силы зря, — наконец выдавливает он сиплым, скрежещущим голосом, и я невольно морщусь от этого хрипа. Такой звук издает человек, когда просыпается после слишком долгого сна и еще не успел прочистить горло.

— Как тебя зовут? — не могу удержаться от вопроса.

Мужчина долго молчит, и мы снова сидим в тишине. У меня складывается впечатление, что он вообще мало разговаривает.