Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

Разлив апельсиновый сок по стаканам, я любуюсь своей работой и возвращаюсь в спальню. Завтрак в постели с моей девушкой — это просто идеально. Вчера вечером мы оба нагуляли аппетит, и, если мне повезет, десерт у меня тоже будет.

Судя по звуку ее сердцебиения, она снова уснула, и я крадусь в комнату, ставлю наши бокалы и тарелки на ее стол и бужу ее. Я сдерживаю смех при виде Селин, превратившейся в одеяльного монстра. Она соорудила вокруг себя форт из подушек, чтобы отгородиться от света и шума, и я разочарован, увидев, что она прикрыла сбежавшую сиську.

Мне приходит в голову шикарная идея, и я пробираюсь к изножью кровати и запускаю руку под одеяло. Схватив ее за ступню, я щекочу ее, и вскоре она начинает визжать и пытаться вырвать ее у меня из рук. Ей не сравниться с моей силой, и я тяну ее вниз, заставляя выглянуть из-за своего укрытия.

— Просыпайся, соня. Завтрак готов.

Селин фыркает, но я вижу легкую улыбку на ее лице. Наконец выбравшись из своей пещеры из одеял, она садится, прислонившись к изголовью кровати. Она сонная, но все равно выглядит чертовски привлекательно, и я передаю ей тарелку, прежде чем устроиться поудобнее.

— Я тут подумал, может, мне удастся убедить тебя вернуться ко мне после прошлой ночи. — Я прощупываю почву, но в ответ слышу лишь молчание.

Глядя на Селин, я вижу, как она застыла на месте, подняв вилку в воздух, но не прикасаясь к еде. Это выглядит как забавный стоп-кадр: вилка зависла в воздухе, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты от шока.

— Тебя так поразило мое искусство? А я оказывается хорош! — Похвалив себя, я возвращаюсь к блинчикам.

— Что это? — Резкость в ее голосе заставляет меня насторожиться.

— Блинчики? — искренне отвечаю я.

— Да знаю я, блять. — Карие глаза Селин встречаются с моими, и она, наконец, опускает вилку. — Этот смайлик. Я уже видела его раньше. — Я почти вижу, как она складывает кусочки пазла, и на секунду я не понимаю, к чему она клонит.

— Это был ты? — спрашивает она нерешительно, словно не хочет в это верить.

А потом до меня доходит.

Я смотрю на нее невозмутимым взглядом и больше ничего не говорю, пока она продолжает прокручивать все у себя в голове. Рано или поздно я собирался рассказать ей. Я даже думал, что она, может быть, оценит мою работу.

— Ты? — снова повторяет Селин, уже скорее себе, и откладывает недоеденную еду на тумбочку. — Блять, скажи хоть что-нибудь, Завьер!

Ставлю тарелку, скрещиваю ноги и обхватываю руками колено.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — отвечаю я, потому что на самом деле не понимаю.

— Ты убиваешь людей! — кричит она и встает, быстро обернув одеяло вокруг своего обнаженного тела. — Я не хотела верить, что это ты, когда начала подозревать, но это ты!

— Ты же знала, что я убиваю людей.

— Но не так, будто ты безумный серийник, который вырезает людей направо и налево. — Она всплескивает руками, хватает одежду из шкафа и топает в ванную.

— Только плохих, — возражаю я.

— Ты серьезно? — доносится из ванной голос Селин.

Не то чтобы я не собирался ей рассказать, но это не тот разговор, который заводят между делом. Возможно, было бы лучше рассказать ей об этом до того, как она сама все выяснила. Глупо было рисовать это на ее блинчиках, но я ничего не могу с собой поделать, когда она рядом, от рациональных мыслей у меня не остается и следа.

Селин вылетает из ванной, яростно продирая щеткой спутанные волосы. Я морщусь, глядя, как она вырывает пряди, и до боли хочу сам осторожно расчесать их, но сейчас она вряд ли это оценит.

— Дело не только в убийствах, дело в том, что ты не доверял мне настолько, чтобы сказать правду. Я не идиотка. Картинка начала складываться, и часть меня знала об этом все это время, но хотела, чтобы именно ты подтвердил это. — Она выглядит разбитой, и от этого у меня все сжимается внутри.

— В конце концов, я собирался рассказать тебе, но мне показалось, что узнать, что я вампир и твоя истинная пара, — уже само по себе слишком много. Признаться, что в свободное время ради развлечения убиваю плохих парней, было не лучшей идеей в тот момент.

Она усмехается и сверлит меня взглядом.

Бросив щетку на кровать, она выходит из комнаты, чтобы быстро переодеться, а затем хватает свою сумочку с вешалки у входной двери. Она надевает ботинки и берется за дверную ручку.

— О, черт возьми, нет. — Я подбегаю к ней, и она вздрагивает, когда я оказываюсь рядом в одно мгновение. — Куда, по-твоему, ты направляешься? — выпаливаю я.

— Мне нужно побыть одной, — вздыхает она, и я вижу боль и замешательство в ее глазах. — Пожалуйста, Завьер. Мне и так непросто принять всю эту ситуацию с вампирами и их парами, а тут еще и выясняется, что серийный убийца, которого я разыскивала, на самом деле мой парень, и это уже просто вишенка на этом кошмарном торте. — На глаза наворачиваются слезы, и она сердито их вытирает. — Я не отвергаю тебя. Дело не в этом. Но прямо сейчас мне нужно побыть одной. И не вздумай, блять, идти за мной! — Она поднимает дрожащий палец. — Я знаю, что ты любишь ходить за мной по пятам, но на этот раз я говорю тебе: не вздумай, черт возьми!

— Селин. — Ее имя слетает с моих губ печальным шепотом. Блять, я не хотел этого. Я не знаю, чего я ожидал, и, если быть честным с самим собой, я не особо задумывался о том, чтобы сказать ей об этом в ближайшее время, и, пожалуй, это выставляет меня не в лучшем свете.

— Мне просто нужно побыть одной, — повторяет она.

Смотреть, как она выходит за дверь, оказывается самым мучительным, что мне когда-либо приходилось делать.

Глава тридцать девятая

Это просто, блять, невероятно!

Он что принимает меня за дуру?

Все это время убийцей был Завьер, и он знал, что я детектив, расследующий эти дела. Он даже пришел на одно из мест преступлений.

Казалось, один преступник не мог убить столько людей — особенно если учесть, что в некоторых случаях жертвами становились по десять и более человек.