Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

Переминаясь с ноги на ногу, я поджимаю губы. Не зная, что сказать, я бросаю на него взгляд, и он выглядит не менее растерянным. Два социально неуклюжих существа: одно бессмертное, другое нет.

— Это не… я не пытаюсь все усложнить, — говорю я ему.

— Я хочу заботиться о тебе, — отвечает бархатистый голос Завьера. В поле моего зрения появляются его белые кроссовки, когда он подходит ко мне вплотную. Приблизившись, он обхватывает мой подбородок и притягивает к себе. — Слушай внимательно, моя пара: будь моя воля, я бы уже перекинул тебя через плечо и запер в своей спальне, пока и твоя голова, и твое тело не поняли бы, кому именно ты принадлежишь.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я бы выжал из тебя столько удовольствия, что ты бы обмякла и несколько дней не могла прийти в себя от оргазмов. Может, позволил бы себе пару укусов, но я бы не сделал тебя своей окончательно, пока ты не начала бы извиваться подо мной и кричать мое имя.

Твою. Мать.

— Ты можешь убегать и прятаться от меня — от всего этого, от нас — сколько угодно, но сегодня ночью, когда будешь ласкать себя, ты будешь думать обо мне. — Он целует меня в щеку и, отступая назад, выходит из моей квартиры. Я бы даже не поняла, что он был здесь, если бы после него в воздухе не остался его запах.

Я прислоняюсь к стойке, чтобы не упасть, и закрываю глаза, пытаясь унять сердцебиение.

Клянусь, за стеной раздается низкий смешок.

Глава тридцать седьмая

Я ворочаюсь с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но тело отказывается мне подчиняться.

Со вздохом я сбрасываю с себя одеяло и сажусь в кровати.

Бесполезно пытаться уснуть.

Я не могу перестать думать о Заве. Он завладел всеми моими мыслями.

Почему я так упорно сопротивляюсь ему, хотя он явно тот, кого я хочу?

Иногда я жалею, что не могу быть другой, не такой замкнутой. Но мне не так-то просто открыться и подпустить к себе другого человека, доверить ему себя и свое тело. И все же, боже, как же я хочу сделать это с Завом.

Кажется, ноги сами несут меня к входной двери. У меня нет никакого плана, но, наверное, разберусь на месте.

Я открываю дверь, и внутрь вваливается какая-то фигура, а мимо меня в комнату проносится черный комок.

Вскрикиваю и тут же зажимаю рот рукой, осознав, что это Завьер и Миднайт.

— Что, черт возьми, ты творишь? — шиплю я, наклоняясь, чтобы схватить его за руку и затащить в квартиру. Перед глазами сразу вспыхивает тот раз, когда он появился у собственной двери, истекая кровью, поэтому я быстро окидываю его взглядом и понимаю, что он цел.

Он откидывается на спину прямо на моем полу, пока я закрываю дверь, и моргает, глядя на меня снизу вверх почти по-совиному из-за очков.

— Привет.

Я упираю руки в бока и сверлю его взглядом.

— Объясняйся.

Он сверкает улыбкой, клыки едва заметно удлиняются. Мое тело тут же предательски откликается, и я сжимаю бедра.

— Просто забочусь о твоей безопасности, дорогая. Почему ты пыталась улизнуть?

Я скрещиваю руки на груди, и тонкая майка, в которой я легла спать, натягивается, приподнимая грудь. Соски твердеют под тканью, и он, замечая это, облизывает губы.

— Я никуда не сбегала.

Я прекрасно понимаю, что тяну время, но мне все равно.

— Руку не подашь? — шутит он, все еще растянувшись у меня в прихожей.

— Нет.

Он одним плавным, ловким движением вскакивает на ноги, и я снова вспоминаю: этот мужчина вовсе не человек. Этот факт, наверное, должен был бы ослабить мое влечение, но, как ни странно, кажется, только усиливает его.

— Я спрошу тебя еще раз, Селин. — Он движется ко не с хищной, убийственной грацией. — Почему ты собиралась уйти?

Завьер продолжает наступать, пока я не оказываюсь прижатой к двери. Затем он наклоняет голову, и его губы скользят по моей щеке к уху.

— На самом деле тебе не обязательно отвечать. Я чувствую это на тебе. Твое возбуждение. Ты наконец решила избавить меня от страданий?

Дыхание сбивается.

— Я… я не знаю.

— Не знаешь? — Его слова звучат у самой кожи низким рычанием.

— Думаю, знаешь. Может, я и не умею читать мысли, но я не дурак, Селин. — Его пальцы скользят по моей челюсти. — Будь честна. Если солжешь мне, я без колебаний перекину тебя через колено и отшлепаю.

Из меня вырывается тихий жалобный звук.

— Я… я шла за тобой. А что делать потом, я не придумала.

Он ухмыляется.

— К счастью для тебя, у меня уже есть план.

У меня вырывается резкий вдох, но этот звук тут же тонет в его поцелуе. Его левая рука скользит с моей щеки к затылку, направляя мою голову в сторону, пока он целует меня так, будто заявляет на меня права.

Каждый наш поцелуй искрит, но этот… этот поглощает меня целиком.

Зав боготворит мои губы, целует так, словно без этого задохнется.

Мое тело почти тает под его прикосновениями, и, когда ноги начинают подкашиваться, он без труда подхватывает меня, заставляя обвить его талию ногами. Я стону ему в рот, чувствуя, как его твердый член прижимается к моей промежности. Тонкие хлопковые шорты почти не отделяют меня от его спортивных штанов, и я чувствую каждое движение.

— Зав, — срывается с моих губ, пока его губы скользят вниз по моей шее и осыпают поцелуями верх груди.

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты этого хочешь, Селин? — спрашивает Завьер. Его голос хрипит от желания, а из-под губ едва выглядывают клыки. — Ты хочешь меня?

На мгновение страх грозит сдавить мне горло. Где-то глубоко внутри я понимаю: если перейду эту черту с Завом, назад дороги уже не будет. Но я не уверена, что хочу возвращаться.

Чего я так боюсь? Неужели любить кого-то правда так страшно? Я не могу позволить тому, что мама бросила папу, управлять всей моей жизнью. Я не она. И Зав — не он. Мне нужно жить своей жизнью — ради себя и будущего, в котором я буду счастлива.

Я провожу пальцем по его щеке, и от моего прикосновения его взгляд смягчается.

Вот чего я хочу.

Он тот, кого я хочу.

Я знаю Зава. Знаю, что простого «да» ему будет мало, поэтому вместо этого говорю:

— Я хочу