Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

От облегчения на его лице у меня все тело дрожит. Я удивлена, что он решил, будто я откажу.

Возможно, я сошла с ума, раз влюбилась в вампира, но он на каждом шагу показывает, что заботится обо мне больше, чем любой человеческий мужчина.

Поэтому я знаю: если бы я сказала «нет», он бы опустил меня на пол и ушел, даже если бы это его убило. Даже с самым адским недотрахом века.

— Селин, — он почти мурлычет мое имя, и то, как оно звучит из его уст, лучше любого дурацкого ласкового прозвища, которое он мог бы придумать. — Ты трогала себя в душе? — тихо спрашивает он, осыпая поцелуями линию моей челюсти.

— Нет, — вру я.

— Врунишка, — тут же ловит он меня. — Я тебя слышал. — Его губы скользят вниз по моей шее, и я вздрагиваю, когда клыки задевают место, где ровно бьется мой пульс. — Чувствовал твой запах. — Он вдыхает у самой шеи, и меня пробирает дрожь. — А теперь попробую тебя на вкус.

Из меня вырывается визг: только что он прижимал меня к двери, а в следующую секунду я уже лежу на матрасе и смотрю на него снизу вверх. Он ухмыляется, гордо демонстрируя клыки.

— Если бы ты только знала, сколько раз у меня из-за тебя был клыкостояк.

— Сколько? — поддеваю я.

Он заводит руки за спину, цепляет большими пальцами край рубашки, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не уставиться открыто на его рельефное тело. Под гладкой бледной кожей перекатываются мышцы. Я не хотела признаваться в этом даже самой себе, но Завьер не просто горячий, он неземной.

Моя киска сжимается в предвкушении.

Он ухмыляется, заметив, как откровенно я его разглядываю, и позволяет рубашке соскользнуть на мой пол.

Пожалуй, мне придется украсть ее — так же, как он любит красть мою одежду.

Я всхлипываю, когда его пальцы цепляются за хлопок моих шорт.

Когда он стягивает их с меня, в его горле рождается низкий стон: под ними на мне ничего нет. Мне кажется, я должна смутиться от того, как он смотрит на меня, изучая мою киску так, будто к концу всего этого ему придется сдавать экзамен по анатомии.

— Такая розовая. Такая, блять, мокрая. Только для меня.

Из-за клыков слова выходят чуть шепелявыми.

На мгновение страх сковывает меня. А что, если один из этих резцов, острых как иглы, вонзится в меня там?

Но он будто читает мои тревоги: твердо берет меня за бедра и широко разводит ноги.

— Не волнуйся, красотка, я буду осторожен.

Я вскрикиваю, выгибаясь над кроватью, когда его язык впервые скользит по моей киске.

Он лижет и сосет, жадно лаская меня языком, словно я — его личное лакомство.

Сердце бешено стучит у меня в ушах. Хаотично, без всякого ритма.

Между моих ног Зав стонет. Этот мужчина стонет от одного моего вкуса. Вот что, блять, заводит.

Его бедра трутся о кровать, пока он вылизывает меня. Вот до какой степени ему нужно хоть какое-то трение. И это самое горячее зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть.

Его язык кружит вокруг моего клитора, а потом он втягивает его в рот, и по позвоночнику взрывается фейерверк, рассыпаясь искрами за закрытыми веками.

— О боже. О боже. О боже, — повторяю я, пальцами мечась в поисках опоры, пока наконец не вплетаю их в шелковистые мягкие волосы Зава.

Теперь уже из него вырывается жалобный звук, когда я дергаю его за волосы.

Когда меня наконец отпускает после оргазма, я вижу его между своих бедер: он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными восхищения и чего-то похожего на поклонение.

Его губы изгибаются в полуулыбке.

— В следующий раз лучше кричи мое имя. Если не будешь, — его голос становится ниже, а зеленые глаза темнеют до изумрудного, почти черного оттенка, — будут последствия.

Я вздрагиваю от его тона и от опасно-сладкого обещания, которое в нем звучит. Оно говорит, что последствия мне, возможно, понравятся, даже если мне немного страшно узнать, какими они будут.

Он проводит пальцами по моей мокрой киске, два из них легко скользят внутрь, а большой давит на клитор. Я резко втягиваю воздух, бедра дергаются. Он ухмыляется, глаза вспыхивают.

— Как думаешь, сколько раз я смогу заставить тебя кончить? — Он склоняет голову набок. — Один раз ты уже кончила. М-м? Три? Пять? Больше?

— Я не знаю, — выдыхаю я, пока он трахает меня пальцами.

— Боже, как же я люблю сложные задачи. А ты именно такая, и я с нетерпением жду момента, когда покорю тебя.

Он поднимается, и его рот властно накрывает мой, пока пальцы продолжают двигаться во мне. Мне кажется, я должна смутиться от того, как мокро это звучит, но потом понимаю: это Зав, и мне нечего стесняться. Еще один оргазм слишком легко прокатывается по мне дрожью, и Зав, не отрываясь от моих губ, проглатывает каждый звук, который срывается с моего рта.

— Ты такая, блять, красивая, когда кончаешь, — мурлычет он, касаясь губами моей шеи. — Ты так красиво розовеешь. Похоже, розовый станет моим новым любимым цветом.

Со стоном я толкаю его, и он перекатывается на другую сторону кровати. Теперь, когда я знаю, что он вампир с невероятной силой, регенерацией и бог знает какими еще способностями, я понимаю: он перекатился только потому, что сам этого захотел. Он улыбается мне, закидывая руки за голову. От этого его бицепсы напрягаются, и я не могу не смотреть. Я прикусываю губу, когда вижу, как его член натягивает ткань спортивных штанов.

Парни в спортивных штанах — это отдельный вид пытки.

— Можно? — Я быстро поднимаю на него взгляд, ища разрешения.

— Если я кончу в ту же секунду, как ты меня коснешься, без осуждения.

Я сжимаю губы, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Сердце подпрыгивает в груди.

Я обхватываю его член через ткань спортивных штанов.

Завьер шипит сквозь зубы, бедра резко подаются навстречу моей руке. Когда я снова смотрю на него, его глаза прикрыты, а сам он прикусывает губу, из-под которой выглядывают клыки. Между ног все сладко сжимается от осознания того, какую власть я имею над этим мужчиной. Возможно, позже я ужаснусь тому, насколько сильно меня заводят его клыки, но сейчас точно не время разбираться, все ли в порядке с моей головой.

К моему удивлению, пальцы совсем не дрожат, когда я чуть приспускаю его спортивные штаны и трусы-боксеры, обнажая только головку