Пепельный Странник - С. М. Гейзер

нему лицо, но не знаю, что ответить. Мое горло внезапно сжимается настолько сильно, что я, пожалуй, всё равно не смогла бы вымолвить ни слова. Поэтому я молча продолжаю следить за его взглядом, устремленным в небо. Через минуту мои руки начинают рассеянно теребить запястья, перебирая отметины на обоих предплечьях, сжимая их так, как я всегда делаю, когда мне нужно обрести почву под ногами; я даже не осознаю этого, пока Рив не заговорит снова.

— Этот шрам на твоем левом запястье…

Я делаю еще один глубокий вдох. Еще один медленный выдох. Раз уж я выкладываю все остальные секреты, мне стоит рассказать ему правду и об этом.

— Это… его. Того, за кого я собиралась замуж. Символ клятв, которые мы принесли друг другу.

— У него была такая же отметина.

Я киваю, хотя на самом деле это не вопрос.

Пауза.

— Ты любила его?

Я не могу солгать, хотя какая-то сбитая с толку часть меня очень этого хочет.

— Всем сердцем.

Рив долго обдумывает это, его выражение лица сменяется от ревности до смирения, пока не застывает в чем-то совершенно нечитаемом.

Когда он наконец заводит речь снова, он меняет тему.

— То, что ты сказала ранее, — правда: божественные драконы и те, кто с ними связан, способны оказывать влияние на низших. Присутствие Пламенносвязанного исторически позволяло и другим людям создавать связи с некоторыми из низших драконов тоже, и это еще одна причина, почему любой правитель в Калдре был бы счастлив заполучить тебя на свою сторону — чтобы помочь им формировать армии, подкрепленные драконами и их магией. А те драконы, что так долго защищали мой город… они стали менее предсказуемыми с тех пор, как вы с Сеской появились здесь. Нам стало сложнее их контролировать, потому что вы двое уже вмешиваетесь, даже не пытаясь. Они признают ее божественную сущность, пусть даже она сама еще до конца этого не понимает.

— А как вы вообще контролировали их с самого начала?

Рив колеблется.

— Это сложно.

— Ну конечно. — Я одариваю его выразительным взглядом. — И абсолютно ничто другое из того, с чем я разбираюсь, не является сложным, так что да, отличный аргумент, прекрасный повод ничего мне не рассказывать.

Он вздыхает.

— Просто ответь на мой вопрос. Я знаю, что твое королевство пришло к власти в период, когда боги не дарили миру божественных драконов… но почему низшие драконы согласились служить Мурену? Почему они отдали вам столько власти и магии?

Жилка на его щеке слегка подергивается.

— Они не отдавали.

— Не отдавали? Тогда как же… — Слова замирают на моих губах, когда его глаза останавливаются на мне, а в их глубине вспыхивает внезапная темнота, исследовать которую мне уже не хочется.

— Они не отдали ее нам, — говорит он. — Мы ее украли.

Глава двадцать восьмая

Я уверена, что расслышала его неправильно.

— Украли?

Он кивает.

— Как вообще можно украсть у богов? — Ведь по сути это именно то и значит, если легенды о божественных руках, создававших драконов, правдивы. Судя по этим легендам и тому, что я исследовала последние недели, даже низшие создания всё равно связаны с небесами, их магия санкционирована высшими силами, и она куда сложнее всего того, что простой человек способен просто так взять и прибрать к рукам.

Рив снова колеблется, словно пытается решить, с чего начать объяснение.

Объяснение, услышать которое мне уже не доведется.

Нас прерывают крики.

Мы бросаемся на звук, выискивая глазами источник где-то внизу. Но мы находимся слишком высоко, наш обзор загораживают кроны деревьев и скрывают густые тени. Мы замечаем пару бегущих стражников, которые направляются в сторону Большого павильона, но можем лишь догадываться, к чему именно они спешат.

Без лишних слов мы оба разворачиваемся и бежим к лестнице, несясь вниз с еще более безрассудной скоростью, чем поднимались. Мои босые ноги ноют от каждого тяжелого шага, а руки покрываются ссадинами и кровью, потому что мне приходится волочить их по грубым стенам, чтобы удерживать равновесие и не сбавлять темп.

Но я не останавливаюсь, чтобы осмотреть повреждения, когда мы вырываемся на арену; я продолжаю бежать, а из-под ног взлетает черный песок. Нарастающие вдалеке крики, липкий страх, сводящий желудок, — это должно быть очередное спланированное нападение Дральска.

Они наверняка явились сюда в поисках меня, точно так же, как драконы явились за мной в ночь Эмберфолла.

Я не могу допустить, чтобы из-за меня погибло еще больше людей.

Я не думаю ни о чем другом, приподнимая юбки и прибавляя шагу, изо всех сил стараясь не отставать от размашистого шага Рива. Мы прорезаем дворец насквозь и выходим через тот же самый выход, которым я воспользовалась несколько часов назад, глядя на праздник, превратившийся в ужасную, хаотичную бойню.

Мы спускаемся без слов и какого-либо плана, объединенные лишь оцепенелым, общим отчаянием — помочь, сделать хоть что-нибудь, что угодно.

Рив замечает свою сестру, пытающуюся восстановить порядок, и бросается к ней на помощь.

Я прочесываю периметр павильона в поисках Брайар.

Ее нет.

Паника сжимает мое сердце. Страх угрожает лишить меня равновесия, и я чуть не спотыкаюсь о павшего стражника, лежащего в луже крови. От этого зрелище мой желудок скручивает узелком. Каким-то образом собравшись с силами, я срываю нож с его пояса и делаю длинный разрез на платье, подвязывая его выше колен, чтобы двигаться свободнее. Затем я подбираю его окровавленный меч и продолжаю поиски.

Вокруг полно людей: гости разбегаются во все стороны; стражники выстраиваются в ряды, сверкая оружием и отдавая приказы; нападающие свирепо прорубают себе путь сквозь толпу, срывая украшения, переворачивая столы и убивая каждого, кто встает у них на пути. Некоторые из разрушителей носят зелено-золотые маски, эмблемы с переплетенными деревьями или другие явные знаки того, что они прибыли из Дральска, но слишком многие маскируются; я почти уверена, что некоторые из них еще час назад выдавали себя за гостей.

Неужели именно так проникли остальные?

Насколько глубоко они внедрились во дворец?

Я не знаю, куда мне замахиваться мечом. Кому помочь. И Брайар — где, черт возьми, Брайар?

Не раздумывая, я поднимаю взгляд в небо.

— Сеска… — Ее имя срывается с моих губ сдавленным шепотом. Последняя, судорожная мольба о воздухе перед тем, как я захлебнусь в этой кровавой, безумной резне.

Порыв ветра отметает волосы от моего лица, и в ответ звучит ее голос.

Я здесь.

Я ее не вижу. Но чувствую мгновением позже — в силе, влившейся в мои вены;