Пепельный Странник - С. М. Гейзер

в стягивающем, ползущем ощущении защитных чешуек, покрывающих участки моей кожи; в покалывании, охватившем мой изуродованный глаз. Я едва не вскрикиваю от облегчения, когда зрение возвращается к этому глазу вновь — та самая острая, сверхъестественная четкость, которая позволяет мне разглядеть каждое лицо в толпе, каждое лезвие во тьме.

Наконец я замечаю Брайар; она отбивается сломанной ножкой стола от женщины, вооруженной коротким клинком.

Я бросаюсь к ней на помощь, пронзая своим украденным мечом спину нападавшей как раз в тот момент, когда та делает выпад к горлу Брайар. Женщина валится вперед и оседает между нами.

Брайар испускает облегченный вздох при виде меня. Мы обмениваемся коротким, крепким объятием. Она слегка вздрагивает, заметив мой глаз — впервые видя его вот так, — но воссоединение прерывают двое приближающихся слева людей в масках, которые по пути опрокидывают стол, уставленный сладостями.

— И теперь они переводят отличнейший торт! — бормочет Брайар. — Этого нельзя оставлять безнаказанным.

Куда больше торта меня беспокоит то, что один из нападающих нацелился на впавшую в панику аристократку. Она замирает при его виде — после того как сдергивает с рук несколько сверкающих браслетов и бросает их ему под ноги, судя по всему, пытаясь откупиться от собственной смерти.

Он игнорирует драгоценности, хватает ее за руку и резко разворачивает, чтобы удобнее было перерезать ей горло.

Брайар подбирает короткий клинок убитого ей нападавшего, и мы вдвоем направляемся к мужчине. Брайар замахивается ему в голову. Пока он концентрируется на том, чтобы уклониться от ее удара, я наношу низкий удар ногой по его ногам, сбивая его с ног.

Аристократка кричит, когда ее отпускают, и падает на руки и колени. Она прижимает голову к груди. Мне кажется, она собирается упасть в обморок, но Брайар хватает ее, резко дергает вверх, толкает в сторону дворца и велит найти какое-нибудь укрытие.

— Богачи такие чертовски бесполезные, — ворчит она, поворачиваясь ко мне и надевая на запястье несколько брошенных женщиной браслетов.

Я приподнимаю брови.

— Плата спасителя, — пожимает она плечами в тот самый момент, когда второй мужчина бросается на помощь своему упавшему товарищу. Поверженный тоже вскакивает на ноги, и мы сходимся с ними лицом к лицу, замирая в том особом оцепенении, которое предшествует насилию.

Я бью первой.

Сила Сески продолжает гудеть во мне, делая мои движения невероятно быстрыми и бесстрашными. Благодаря этому и привычной устрашающей эффективности Брайар мы быстро расправляемся с обоими мужчинами.

— Загоняйте их во дворец! — слышу я где-то позади крики Кестрел, всё еще пытающейся навести хоть какой-то порядок среди гостей и стражи. Бросив взгляд через плечо, я замечаю, что Рива больше нет рядом с ней. Мой пульс пропускает несколько ударов — интересно, куда он делся, в безопасности ли он, не происходит ли где-то в другом месте еще более страшный кошмар.

Мой взгляд падает на бездыханное тело неподалеку от Кестрел — девушка не старше пятнадцати лет, ее темные волосы раскинулись веером, а на губах все еще застыла безмятежная улыбка. Мрачное напоминание о том, как быстро блестящий праздник превратился в… это.

Я киваю в сторону принцессы.

— Иди помоги Кестрел, — говорю я Брайар. — Люди паникуют; им нужен твой подвешенный язык, чтобы указывать, что делать.

Она колеблется.

— А как же ты?

— Я постараюсь удержать от тебя как можно больше врагов, чтобы ты могла сосредоточиться на спасении людей.

— Оуин…

— Я буду в порядке. — Я поднимаю руку, поворачивая ее так, чтобы она увидела переливчатые синие чешуйки, которые теперь распространились от запястья почти до самого локтя.

Ее губы приоткрываются при этом зрелище, а взгляд метается между чешуйками и моим драконьим глазом. — Ты становишься все страннее и страннее, — произносит она с кривой ухмылочкой.

— Иди, — подгоняю я.

— Будь осторожна, — бросает она в ответ, прежде чем наконец сорваться с места.

Я поворачиваюсь и начинаю методично отбивать каждого врага, пытающегося подобраться хоть сколько-нибудь близко к ней и Кестрел. После того как я с нечеловеческой скоростью и изяществом расправляюсь с первой парочкой противников, остальные начинают дважды думать, прежде чем приближаться ко мне. Большинство и вовсе замирает, глядя на мое лицо — на мой шрамированный, некогда слепой глаз и золотистый, змеиный блеск, который он теперь приобрел.

Я привыкла к тому, что люди шарахаются при виде этого глаза, но то, как колеблются эти нападающие, ощущается совсем иначе. Я не чувствую отвращения. Или жалости.

Я не чувствую себя отталкивающей.

Я чувствую силу.

Сеска пролетает ближе, словно подпитываясь моей просыпающейся уверенностью, то ныряя в облака, то выныривая из них.

«Держись на расстоянии», — думаю я, и уверена, что она слышит это, потому что издает недовольное, эхом разносится шипение, прежде чем снова взмыть выше. Она хочет приземлиться и полностью переплестись с моей силой. Высвободить собственную ярость на этих жестоких непрошенных гостей. Я чувствую, как в воздухе тоже нарастает жар — манящий дар, который я потенциально могла бы призвать и пустить по собственным венам, если бы только осмелилась. Я знаю, что этого хватило бы, чтобы уничтожить каждую угрозу, которая все еще стоит на ногах.

Вот только я не доверяю себе настолько, чтобы направлять его безопасно.

Не после того, что случилось на арене на днях.

«Держись на расстоянии», — снова думаю я. «Я могу справиться с этим одним лишь мечом. Никакой магии. Так безопаснее».

Волна ее негодующего тепла проносится сквозь меня. Но вскоре за ней следует новый прилив ее силы, сопровождаемый вспышкой сосредоточенности, от которой окружающий мир становится еще четче, еще ярче.

Эти обостренные чувства внезапно словно решают повести меня в определенном направлении — прямо к светловолосому мужчине в плаще глубокого изумрудного цвета, который движется среди бойни с хладнокровной, смертоносной властностью. Его рука лежит на рукояти палаша, но он даже не обнажает его, хотя несколько стычек разворачиваются прямо возле него.

Я словно не могу отвести от него глаз; кажется, будто Сеска наблюдает за всем происходящим сверху и твердо намерена: это именно та цель, на которой мне нужно сосредоточиться, хочу я того или нет. Поэтому я до мельчайших деталей осознаю каждый его выверенный шаг, каждое движение его оценивающего взгляда, то, как каждый из дворцовых нападающих словно начинает сражаться с большим усердием всякий раз, когда он проходит мимо.

— Лорд Фарон! — слышу я чей-то окрик, когда кто-то бросается к нему. Они обмениваются несколькими словами, и после этого Фарон направляется в сторону дворца.

Я преграждаю ему путь.

Он отвечает на взмах моего меча быстрым обнажением собственного, а затем проводит стремительный удар наотмашь. Я уворачиваюсь