Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Он ни секунды не колеблется.

— Значит, я сделал свой выбор, — бросает он, открывая дверь, — и ни о чем не жалею.

Глава тридцатая

Всё меняется после ночи Праздника Солнечного Урожая.

Мое положение в королевском дворце и в самом городе претерпевает самую резкую трансформацию. Из человека, к которому большинство относится с подозрением — в лучшем случае просто терпит, — я превращаюсь в кого-то почти… уважаемого.

Кое-кого удалось завоевать лишь тем, что они увидели, как крепко их король держит меня за руку. Другие до сих пор пересказывают истории о том, как мы с Брайар защищали гостей от Дральских лазутчиков. Те же, кто видел меня в бою — кто заметил проблеск моего драконьего глаза или то, с какой нечеловеческой силой и скоростью я двигалась, — шепчутся громче всех, и с каждым новым пересказом их истории обрастают всё большими подробностями.

Сеске разрешено оставаться без цепей, и она редко отлучается надолго. Наши тренировки становятся менее структурированными, но не менее требовательными, поскольку я пытаюсь экспериментировать и развивать нашу связь всеми доступными мне способами.

Какая-то часть меня все еще хочет отрицать ее.

Отрицать нас.

Но как я могу это сделать, если наша связь настолько очевидно реальна, что разжигает настоящую войну?

Другие драконы, населяющие небеса Мурена, тоже становятся всё более беспокойными, что служит дополнительным доказательством того, что происходит между мной и Сеской. Спустя два дня после праздника один из таких бродячих драконов сталкивается с Большим павильоном, нападая на его каменные крылья, словно на живых существ, ломая их и превращая в груды пыли и обломков на земле.

Рив шутит, что у него хотя бы хватило приличия подождать окончания их вечеринки.

Кестрел вовсе не считает это смешным.

Втайне я ужасаюсь, подозревая в этом предзнаменование еще худших бед, хотя еще несколько недель назад пришла бы в восторг при мысле о том, что драконы разрушают хоть какую-то часть Муренского дворца.

Мы подозреваем, что их поведение вызвано растущей силой и влиянием Сески — всё обстоит именно так, как говорил мне Рив, когда мы стояли вместе на крыше: божественные драконы влияют на низших. Даже не пытаясь, ее мощь притягивает их, тревожа так, как они сами не могут понять. Она еще недостаточно сильна, чтобы должным образом их контролировать, поэтому пока это порождает лишь хаос.

И тем не менее король настаивает на том, что мне необходимо продолжать работу над раскрытием ее потенциала и укреплением нашей связи, несмотря на все побочные эффекты. Он быстро одергивает каждого, кто предлагает обратное или пытается обвинить меня или моего дракона в неприятностях, которые его город вынужден терпеть.

Я по-прежнему не до конца уверена в его истинных мотивах по защите меня.

Я знаю лишь одно: безопаснее и стратегически вернее делать вид, что я рада этой защите. Что я в восторге от того, что меня видят рядом с ним, будто я действительно могу стать его потенциальной Пламенносвязанной Королевой.

Но как бы искусно я ни притворялась, меня до сих пор преследуют слова лорда Фарона.

Предательница, назвал он меня.

Интересно, думает ли так же каждый оставшийся дома. Получили ли они припасы, которые Рив отправил в рамках заключенной мной сделки — припасы, от которых, как я знаю, они не откажутся, потому что просто не могут себе этого позволить, — и теперь они все толкуют в тавернах, бесконечно сплетничая о том, насколько эти припасы запятнаны.

О том, насколько запятнана я сама.

О том, насколько хуже я становлюсь с каждой крупицей связи, которую позволяю себе между собой и королем. С каждым украдкой брошенным взглядом. С каждым совместным приемом пищи. С каждым проблеском смеха, который кажется предательским, но неизбежным всякий раз, когда в последнее время мы оказываемся вместе.

Постоянно нарастающая напряженность между Дральском и Муреном требует от него максимум внимания, так что хотя бы с этим мне не приходится сталкиваться слишком часто. Впрочем, когда я не с ним, я обычно думаю о нем. Пытаюсь разобраться в его чувствах и в том последнем, глубоком и уязвимом разговоре, который мы вели на крыше.

Одна фраза, сказанная им в ту ночь, лишила меня сна больше остальных: Мы ее украли.

Он так и не удосужился уточнить, что именно имел в виду, и я не уверена, что после всего стала бы доверять любому его ответу, поэтому не донимала его расспросами во время наших коротких встреч.

К тому же я твердо намерена отыскать собственные ответы. Точно так же, как намерена самостоятельно разобраться в природе связи между мной и Сеской. В прокладывании собственного пути кроется огромная сила, и я цепляюсь за каждую унцию этой силы, чтобы ни одно королевство — ни Мурен, ни Дральск, ни какое-либо другое — не смогло превратить меня в слепое, не желающее того орудие в чужих руках.

Через четыре дня после праздника я направляюсь к большому травянистому полю, где мы с Сеской обычно встречаемся, неся с собой ее привычное ведро с костями.

Она высоко вверху, примостилась на одной из башен дворца, расправив крылья. Греется и мерцает в тусклом солнечном свете, наслаждаясь ощущением ветра, ерошащего ее перья и шелковистые волоски на хвосте и шее; я чувствую, как ее удовольствие разливается во мне, теплый и неторопливый, словно я погружаюсь в приятную ванну. Заметив меня, она плавно спускается вниз и зависает в ожидании, пока я буду подбрасывать угощения одно за другим.

Ей нравится ловить кости в воздухе, ныряя, кувыркаясь и вообще устраивая представление; она даже посылает прилив силы в мои мышцы, чтобы я могла бросать эти кости выше, усложняя ей задачу их схватить.

Только после того, как мы завершаем этот ритуал, она приземляется, позволяя мне задавать ей вопросы, практиковать магию или делать всё то, что я запланировала на сегодня.

Сегодня я оказываюсь заворожена ее крыльями, наблюдая, как она прижимает их ближе к телу, усаживаясь на траву. Сейчас они такие большие, что их вес едва не заставляет ее опрокинуться, если она не выровняет остальную часть тела должным образом, однако она, похоже, обладает крошечным, точным контролем над каждой отдельной мышцей и перышком в них — достаточным, чтобы наклонить их и обеспечить мне тенистое место, где я могу сидеть рядом с ней.

Я устраиваюсь в ее тени, мой взгляд поднимается к небу, которое становится всё более облачным, и