Пепельный Странник - С. М. Гейзер

любимым элементом для призыва. Она дается мне относительно легко, и после того, как я позволяю ей свободно течь, я неизменно чувствую себя спокойной и невесомой, словно плаваю в теплом море.

Мы никогда прежде по-настоящему не пробовали управлять электричеством. Но царящее сегодня в воздухе статическое напряжение невозможно игнорировать; когда последние капли воды испаряются из моего удержания, Сеска делает вдох, и всё ее тело словно содрогается и потрескивает от этой статики. Ее крылья и хвост судорожно подергиваются, будто она впитала в себя больше, чем планировала, и теперь изо всех сил пытается сдержать это — не говоря уже о том, чтобы придать этому форму.

Какое-то время она словно не хочет выпускать ни капли этого заряда в нашу связь.

Возможно, защищая меня.

У меня получится, — упрямо думаю я. Доверие должно быть обоюдным.

Ее обычно золотистые глаза обретают бледно-белый оттенок молнии, когда она устремляет их на меня. Она делает несколько неглубоких вдохов. С каждым ее выдохом мне кажется, что мое тело заряжается, каждый нерв вспыхивает к жизни, пока наконец…

Вспышка энергии пронзает меня, подобно внезапной панике, дикая и всепоглощающая на несколько секунд.

Она вырывается через мою руку с той же свирепостью, оставляя мои кончики пальцев белыми, а руку — покалывающей еще долгое время после. Оставленный мной зазубренный след опаляет несколько футов земли; к счастью, трава достаточно сырая, чтобы не загореться.

Свирепость этого процесса — прямая противоположность обращению с водой. Глядя на оставленный им шрам и тяжело дыша, я снова вспоминаю о двойственности драконов, которая всегда одновременно пугала и восхищала меня — о том, насколько они способны как к хаосу, так и к созиданию.

Следующие два часа мы чередуем эти две стороны силы, пытаясь привыкнуть к обеим.

Брайар присоединяется к нам позже, как раз когда солнце возвращается, чтобы разогнать тучи, и я чувствую, как энергия в воздухе сменяется на нечто более огненное. Она падает навзничь, закрывая глаза и скрещивая руки за головой. Она провела весь день в библиотеке, что само по себе достижение столь же впечатляющее, как и то, что я мечу молнии, учитывая ее способность концентрировать внимание.

— Чтение утомляет, — заявляет она, не открывая глаз.

Тонкие ленты воды кружатся вокруг моей руки, словно браслеты. Направив их на один из больших камней, которые я использовала в качестве мишени, я подхожу и сажусь рядом с Брайар.

— Нашла что-нибудь интересное сегодня? — спрашиваю я.

— Ничего такого, с чем бы я уже в том или ином виде не сталкивалась. Боюсь, мы близки к тому, чтобы исчерпать коллекцию дворцовой библиотеки. К тому же их полки так сильно сориентированы на Мурен… Думаю, нам придется поискать ответы в другом месте.

Я бросаю взгляд на оборонительные стены, поднимающиеся вдали, вспоминая свой недавний разговор с Сеской.

— Полагаю, ты права.

Брайар медленно садится, изучая мое лицо.

— У тебя такой вид, будто ты затеваешь что-то недоброе.

Потому что так оно и есть.

Раньше это был лишь тихий зародыш плана. Но после часов практики магии я гужу от заряженного беспокойства, от множества вопросов о силе и возможностях, которые не хотят утихать.

— Я хочу навестить храм, где когда-то горело пламя Мурена, — говорю я Брайар.

Она не выглядит слишком воодушевленной этой идеей, но и не спорит.

— Почему мне кажется, что ты уже всё для себя решила?

— Потому что ты слишком хорошо меня знаешь, — отвечаю я с легкой улыбкой.

Она испускает долгий, страдальческий вздох.

— Когда мы уходим?

Прошло уже несколько недель с тех пор, как я по-настоящему проводила время за пределами этого дворца или его территории — факт, доходящий до меня только сейчас, когда я размышляю над тем, как осуществить свой план. Мне не запрещали прямо уходить, я просто… не делала этого. Здесь происходило столько всего, что я толком не могла сосредоточиться на том, что творится за его пределами.

И сейчас, пожалуй, не самое безопасное время для попыток вылазки, учитывая напряжение между Дральском и Муреном, а также взбесившихся в небесах Мурена драконов. Если бы я упомянула об этом Риву, я подозреваю, что он был бы категорически против — или, по крайней мере, настоял бы на том, чтобы отправить со мной целый отряд стражников. Стражников, которые только путались бы под ногами.

Именно поэтому я не собираюсь спрашивать разрешения.

— Завтра первым делом, так что ложись сегодня пораньше, — наставляю я Брайар. — Надеюсь, мы успеем добраться туда и вернуться обратно до того, как кто-нибудь вообще заметит наше отсутствие.

Мы встаем на следующий день до рассвета, надеваем тяжелые плащи с капюшонами и прокрадываемся к лесу, что лежит к югу от дворцовых земель. Это удлинит наш путь к цели, но зато позволит обойти скопление стражи у главных ворот.

Я люблю раннее утро. Медленное смягчение темного неба, тишину, покой, ту самую возможность, которую я ощущаю во вкусе каждого глотка свежего, нетронутого воздуха.

Брайар настроена… куда менее восторженно.

— Я ненавижу это и я ненавижу тебя, — говорит она, плотнее запахнув капюшон на лице.

— Нет, не ненавидишь. — Я роюсь в сумке через плечо и достаю завернутый маффин — одну из тех вещeй, что я утащила из кухни по пути из дворца. — На, — говорю я, протягивая его ей. — Может, это сделает тебя менее ворчливой.

— Не всё на свете можно решить с помощью выпечки, — бормочет она.

— Позволю себе не согласиться.

Она закатывает глаза. Но всё же берет маффин, продолжая ворчать про себя, выковыривает ягоды и запихивает их в рот, пока мы продолжаем путь к Храму Пламени Мурена.

К счастью, он находится недалеко от дворца, и к нему ведет даже дорога, которой почти не пользуется город — та самая, что некогда предназначалась исключительно для монархов, когда обитатели дворца совершали сюда паломничества гораздо чаще.

Сеска летит высоко наверху, почти скрытая за густой массой пушистых облаков. Даже когда она опускается ниже этих облаков, ее тело сливается с предрассветным небом, в котором все еще мерцают лунные нити. К счастью, других драконов в небе мы не видим; меньше всего мне хочется, чтобы какой-нибудь из этих непредсказуемых зверей вмешался и привлек к нам лишнее внимание.

Вскоре перед нами возникает храм — зрелище на удивление скромное, учитывая его важность. Это приземистое, широкое здание из темного камня, лишенное каких-либо украшений, если не считать ряда вырезанных на линии крыши языков пламени, большинство из которых обломаны, стерты или с трудом поддаются разглядыванию.

У входа дежурит всего