По следам - Валерия Арвен

Я закатила глаза. Этот вопрос повторяли все уже несколько дней. Михаил неустанно твердил, что это плохой план, и если что-то случится со мной, наши люди опять окажутся в опасном состоянии.

— Мы это уже обсуждали, я хочу лично с ним разделаться, — сквозь стиснутые зубы бросила я, проверяя обойму.

Мы пробрались к запасному выходу, камеры не мигали — значит, Александр успел. Теперь осталось дождаться, пока он сумеет заполучить код двери.

— Александр, давай быстрее, — прошипела я в наушник.

— Если ты сейчас не замолчишь, останешься там, — в ответ донеслось яростное клацанье клавиатуры и невнятное бормотание, больше похожее на рычание.

Сукин сын… Да как он смеет так со мной разговаривать?! То, что мы с ним сдружились, еще не позволяло ему так со мной фамильярничать.

— Прекрати меня оскорблять в своей крохотной голове, — его голос прозвучал ехидно, словно он действительно читал мои мысли.

— Я приду и застрелю тебя нахрен… — сквозь зубы произнесла я и осмотрелась. — Хотя знаешь, что еще лучше? Я выясню, что ты делал в театре и что ты смотрел или на кого.

Дьявольская улыбка исказила мои губы. Я почувствовала сладкий вкус его проигрыша и моей победы.

— Не лезь туда, — в его голосе больше не было смеха. Я нашла его слабую точку. Бинго. — Я сам со временем тебе все расскажу.

— Займись уже делом, Александр, — наш диалог прервал Михаил, который стоял недалеко от меня и так же оглядывался.

Кто-то шел.

— Саша... — мой голос стал тише, но опаснее. — Если ты не откроешь эту дверь в следующие десять секунд, то твой "Щелкунчик" превратится в "Похоронный марш".

Тишина.

Потом щелчок.

— Входите, принцесса... — проскрежетал он в рацию.

Мы быстро вошли на черную лестницу и поднялись на третий этаж, где находился его кабинет.

Мы двигались как тени. Андрей впереди, его мощный силуэт перекрывал весь коридор, я шла в двух шагах за ним, чувствуя, как его плечо слегка дрожит от напряжения. Михаил прикрывал тыл, его дыхание ровное, но пальцы уже скользнули к кобуре. Остальные бесшумно шли за ним. Мы остановились у нужной стены и прижались к ней, прислушиваясь. Из казино доносился приглушённый гул: ад пьяного веселья, треск игровых автоматов, звон бокалов. Но здесь, в служебном коридоре, царила гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием.

Андрей поднял кулак — стоп.

Послышался звук шагов в коридоре за металлической дверью.

— Саша, что там? — шепотом пробормотала я, также прислушиваясь к стене.

— Один охранник делает обход, если Андрей протянет руку, он не успеет вызвать подмогу.

Михаил напрягся, его пальцы сжали глок.

Дверная ручка дрогнула.

Андрей быстро схватил охранника за шею, и его ладонь впилась в горло, перекрывая крики и воздух. Резкий хруст позвонков — и охранник обмяк, глаза закатились, ноги подкосились. Андрей подхватил его прежде, чем тело грохнулось на пол, и бесшумно опустил на бетон, как мешок с песком.

Мы вошли в коридор.

— Нужная дверь — вторая справа. Большая, деревянная, с позолоченной табличкой. Ее охраняют двое. Здоровые… — прошипел Александр в наушнике.

Найти ее было несложно. Двое громил стояли в угрожающей позе, широко расставив ноги, руки скрещены на груди. Их взгляды уставились куда-то в стену, будто они пытались просверлить бетон пустым упорством. Один из людей Андрея уже прицелился, привычным движением подняв пистолет, но тот едва заметно покачал головой.

Нет.

В темноте коридора его жест был почти невидим, но команда понимала его с полуслова. Андрей медленно поднял руку, сжал пальцы в кулак — ждать.

Один из громил зевнул, другой почесал шею — расслабленные, уверенные в своей неуязвимости. Глупцы. Они думали, что бронежилеты и накачанные плечи делают их почти что бессмертными. Но броня не защищает от тишины, от тени, которая подкрадывается сзади.

Андрей разжал кулак.

Два глухих хлопка. Два тела рухнули на пол, даже не успев понять, что произошло. Кровь растеклась по бетону, черная в тусклом свете аварийных ламп.

Нужно было действовать быстро, пока не пришло подкрепление. В кабинете нас, скорее всего, ждала еще парочка. Этот придурок точно не остался бы беззащитным — слишком дорожил своей шкурой.

Я перевела взгляд на Михаила, и в его глазах я увидела то же самое — азарт хищника, почуявшего кровь.

— Готов? — мой шёпот больше походил на рычание.

Михаил кивнул — его глаза в полутьме казались абсолютно черными — и снял предохранитель.

Мы ворвались внутрь — дверь ударилась о стену, и в комнате начался кипишь.

Аверно даже не вздрогнул.

Он сидел за массивным дубовым столом, освещенный желтым светом настольной лампы. Половина его лица тонула в тени, но я отчетливо видел его глаза — холодные, спокойные. Будто он ждал нас.

Двое его людей рванулись за стволами. Они не успели.

Михаил начал первым — два выстрела, точных, как скальпель. Первая пуля разнесла череп ближайшему, следующая разорвала легкие второму. Третий бросился на него с ножом, но Михаил поймал его запястье, развернул и швырнул в окно. Стекло треснуло паутинкой, но выдержало.

Мои люди отбивались от волны нападающих — короткие очереди, хруст костей, хрипы. Аверно просто наблюдал.

На меня накинулся еще один. Я не успела выстрелить. Огонь! Грохот. Дребезжание падающих стеклянных полок. Я бросилась вбок, чувствуя, как пуля пробивает рукав куртки.

Андрей толкнул его.

Парень споткнулся, но не упал — успел выстрелить еще раз. Боль — огненная полоса вдоль ребер. Я не закричала. Не дала ему этого удовольствия. Вместо этого сделала два выстрела в живот. Он сложился пополам, захлебываясь кровью.

Тишина.

Мои люди с трудом сдерживали последних охранников, пока Антонио сидел, будто наблюдал за скучным спектаклем. Его пальцы лениво барабанили по ручке кресла, когда я ощутила резкую боль в боку.

Молодой охранник — его руки дрожали, но глаза горели фанатичной преданностью — уже целился для второго выстрела. Один мой выстрел в упор. Он рухнул, хватая ртом воздух, но я уже отвернулась.

Тишина. Только хрипы раненых и звон в ушах.

Я прижала ладонь к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы, но я выпрямилась, подняв пистолет. Михаил рядом уже держал Антонио на прицеле.

— А я все гадал, кто же стоит за всеми покушениями на моих людей… — он медленно, как будто снисходительно пробежался глазами по нашей троице и остановилась на мне.

Что-то было