Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

Энсон не стал ждать. Он поднял меня на руки и понес в дом. Бисквит выбежал навстречу, жалобно взвизгнув, но я была слишком оглушена, чтобы обратить на это внимание.

Получается, кто-то убил мою семью? Это был не несчастный случай. Это была ненависть. Из-за чего? Из-за какой-то извращённой одержимости?

Слезы хлынули сами — рыдания рвали грудь, одно за другим.

— Я с тобой, — шептал Энсон.

Он уложил меня на кровать, обняв и укрыв своим теплом.

— Выплакивайся. Я рядом.

И я позволила себе выпустить все — боль, злость, горе. Зная, что Энсон меня удержит.

***

Солнце палило с высоты, пока я стояла на задней террасе, а его лучи отражались от блестящих нитей на моих ковбойских сапогах. Мне нужно было хоть что-то светлое, пусть даже в виде обуви. Все казалось пугающе тихим по сравнению с вчерашним хаосом. Ни мигалок, ни сирен, ни помощников шерифа, топчущихся по моему двору.

Я нахмурилась, глядя на клумбу, которую особенно пострадала от небрежности полицейских. Надо будет съездить в Bloom за новыми растениями. Работать я сегодня не собиралась — Данкан ясно дал понять: если я появлюсь в магазине, он меня уволит.

Вместо этого я стояла на улице, без дела перебирая пальцами и чувствуя, как меня распирает изнутри. Я бросила взгляд на телефон. Половина двенадцатого.

Оставалось убить еще пятнадцать минут до приезда Фэллон. Она хотела пообедать у меня дома, но мне нужно было выбраться отсюда. Подальше от этого призрачного безмолвия.

Я скучала по шуму команды, но им приказали приостановить работы до дальнейших распоряжений — на случай, если основное здание придется снова обследовать. Так что бригада перешла на другой объект. Энсон уехал на работу с большим опозданием и только после долгих уговоров. И то — лишь когда у моего дома в машине сел дежурить помощник шерифа. Энсон не хотел рисковать, пока Палач все еще на свободе.

По крайней мере, это было время без пристального взгляда Энсона. Время попытаться осмыслить, что именно Феликс когда-то разрушил мою жизнь. И теперь хотел сделать это снова.

У меня скрутило живот. Мальчик, которого я поцеловала. Тот, о ком я думала, что он изменит мою жизнь.

И, в самом извращенном смысле, он это сделал.

Глаза защипало, за ними начала накапливаться тяжесть. Я заставила себя сдержаться. Нельзя плакать. Не снова. Я выплакалась до потери сознания прошлой ночью и не хотела снова пройти через это.

Я глубоко вдохнула, проходя дальше по саду. Позволила ароматам сирени и люпина наполнить легкие и немного успокоить меня. Прислушалась к шуму листвы на ветру.

Телефон завибрировал. Я вытащила его из заднего кармана.

Фэллон: Буду через пять минут.

Сердце немного отпустило. Если кто и мог отвлечь меня от этого кошмара, так это Фэллон. Я быстро поднялась по ступеням заднего крыльца, закрыла дверь на замок. Почесала Бисквита за ушами, дала ему косточку, взяла сумку и направилась к входной двери. Выйдя, снова заперла дом и пошла в сторону патрульной машины, что стояла на посту.

Когда я подошла ближе, свет и тень играли на стекле открытого окна. Я замерла, пытаясь осмыслить то, что вижу. Тело обмякло, прислонившись к рулю. Кровь. Так много крови. Я развернулась, чтобы бежать, но уже было поздно.

— Здравствуй, Ро.

Голос был знакомым, но в нем появилось что-то новое — глухое, темное.

Я повернулась, пытаясь разглядеть говорящего, приготовившись драться, но успела заметить лишь угол футболки, прежде чем в висок вспыхнула резкая боль. Мир стал туннелем. Я падала, думая только об одном.

Об Энсоне.

44

Энсон

Я выругался, когда молоток соскользнул мимо гвоздя, едва не заехав по собственному пальцу.

Шеп выпрямился со своей стороны новой террасы, которую мы сейчас собирали.

— Я бы сказал, что тебе стоило взять пневмопистолет, но, боюсь, ты бы уже засадил себе гвоздь в ладонь.

Я нахмурился, встал, швырнул молоток на настил и хрустнул шеей. Сегодня с утра я был весь на нервах. И Шеп был прав — чудо, что я еще не покалечился всерьез.

— Что случилось? — спросил он, подходя ближе. — Есть новости по Палачу?

Я покачал головой. Все тихо. Но эта тишина сводила меня с ума. Будто вот-вот должно что-то случиться.

— Нет. Они все еще осматривают последнее место преступления и прочесывают район.

Шеп долго смотрел на меня.

— Все еще переживаешь из-за Ро.

Это не был вопрос, но я все равно ответил:

— Мне трудно это выключить.

Даже несмотря на то, что того, кто преследовал Ро, уже держали за решеткой, я не мог избавиться от инстинкта защиты. Слишком много всего произошло — и с ней, и со мной. Я опасался, что Ро рано или поздно может сломаться. Поэтому я заставил себя прийти на работу сегодня, хотя меньше всего этого хотел.

Шеп хлопнул меня по плечу:

— Пошли.

Он направился к своему пикапу, ожидая, что я пойду следом.

— Куда?

— Фэллон забирает Ро на обед. Нарушим их девичник.

Я нахмурился:

— Мы и так отстаем — доступа к Витторианскому дому нет. Ты сам говорил, что нужно закончить террасу сегодня.

Шеп открыл машину:

— Остальная бригада сейчас работает в две смены на объекте Эвансов. Это поможет нам наверстать время. А эту террасу мы с тобой добьем сегодня после обеда.

Я сел на пассажирское сиденье:

— Спасибо.

Да, сейчас мы потратим время, но позже наверстаем, даже если придется задержаться. Но Шеп знал, что мне надо увидеть Ро. Прикоснуться к ней. Убедиться, что с ней все в порядке.

Он завел двигатель:

— Ты пережил одно из худших, что может выпасть на долю человека. Нормально, что тебе нужно лишний раз убедиться, что с близкими все хорошо.

Я смотрел в окно, пока он вел по гравийной дороге к дому Ро. Мне всегда тяжело давались чувства. Сколько бы я ни изучал психологию и эмоции, говорить о своих — было непросто.

— Это заставляет меня чувствовать себя слабым, — признался я.

Шеп мельком глянул на меня:

— Потому что тебе не все равно?

— Потому что я не могу перестать накручивать себя. Постоянно думаю о миллионе вариантов, что может пойти не так.

Он крепче взялся за руль, сворачивая на двухполосное шоссе:

— Это нормально. Ты пережил травму не раз. Дай себе время. И последнее, что подумает Ро — что ты слаб.

Я