Порочный наследник - М. Джеймс

неё. Сначала я заставлю её кончить, чтобы почувствовать, как её влагалище сжимается вокруг меня, когда я проникаю внутрь. Чтобы почувствовать, как она сжимает меня, пока я ввожу в неё свой член, сантиметр за сантиметром, и смотрю на её лицо, пока она принимает его, а она так хорошо его принимает, выгибает для меня бёдра, шепчет моё имя, когда я погружаюсь в неё до упора...

Вот оно. Я хотел растянуть это, заставить себя продержаться, пока я наслаждаюсь её вкусом, но я не могу сдержаться. Мой член пульсирует, по спине пробегает волна обжигающего удовольствия, и я взрываюсь с судорожным стоном, забрызгивая спермой фарфор раковины, кончая снова и снова с её именем на губах.

Боже, я хочу её трахнуть. Я хочу, чтобы она была моей во всех смыслах. Я хочу...

В этот момент сокрушительного удовольствия я понимаю, что оно того стоит. Стоит всей той боли, которую причинит Ронан, чтобы заполучить её хотя бы раз. Быть её первым. Знать, что я останусь в её памяти надолго после того, как меня не станет.

Знать, каково это — быть с единственной женщиной, которую я когда-либо любил, прежде чем умру.

А потом мой оргазм ослабевает, приходит ясность, и я прислоняюсь спиной к двери, включаю воду, чтобы привести себя в порядок. Я не хочу умирать и знаю, что, что бы ни думала Энни, Ронан, чёрт возьми, убьёт меня, если узнает, что я соблазняю его сестру, продолжая лгать ему в лицо. Если мы продолжим в том же духе, я не выберусь отсюда целым и невредимым. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выследить Десмонда и устранить угрозу для Энни, чтобы она могла вернуться домой, а семья Ронана снова стала единой. Вот на чём я должен сосредоточиться, а не на этом. Не на физическом удовольствие, которое было таким же украденным, как и одиннадцать лет назад.

Энни думает, что мы могли бы сохранить это в тайне, но я знаю, что это невозможно. И я не хочу, чтобы ей пришлось жить с осознанием того, что её брат убил меня из-за того, что мы делали вместе. Достаточно плохо, что я лгу ради неё, ведь если всё это развалится, мы окажемся в той же ситуации.

И более того, она не сказала, чего хочет после этого. Она не сказала, что один раз будет значить навсегда.

Я не могу получить её только один раз. Я не могу быть её первым, не могу наконец получить то, чего хотел всё это время, а потом уйти.

Если она не хочет быть со мной вечно, я вообще не могу её получить. И я без тени сомнения знаю, что у нас не будет вечности.

Даже если бы мы смогли сохранить это в тайне, когда мы вернёмся в реальный мир, Ронан никогда не позволил бы нам быть вместе. Может, я и стал доном, может, я и поднялся до уровня, на котором технически достоин Энни, но в глубине души я всегда буду подопечным О'Мэлли. Всегда буду там, где нахожусь, благодаря их милости.

Я не могу получить её, а потом снова уйти. Я лучше вообще никогда не узнаю, каково это, чем узнаю и потеряю её.

И это единственное, что я знаю наверняка после одиннадцати лет.

* * *

Остаток дня я провожу, курсируя между Бостоном и конспиративной квартирой. В Бостоне я занимаюсь тем же самым: проверяю зацепки, которые, как я знаю, ведут в тупик, ищу Десмонда и связываюсь со своими личными контактами, чтобы узнать о его передвижениях. Он уже два дня сидит в своём пентхаусе, и я хочу проверить, смогу ли я нанести ему удар там, имея достаточно огневой мощи. Нападать на него на его собственной территории опасно, это наименее подходящий способ, которым я мог бы его преследовать. Но я не могу позволить этому продолжаться слишком долго. Ронан сойдёт с ума, и я тоже сойду с ума.

Энни становится ещё более замкнутой, когда я возвращаюсь в хижину. Мы ужинаем и убираем со стола в относительном молчании, и у меня такое чувство, что это как-то связано с тем, что я отверг её ранее. С тем, что я не пошёл дальше, чем мы зашли.

Она молча принимает душ и ложится спать, а я возвращаюсь на диван, как и прошлой ночью. Но я не могу уснуть.

Диван в гостиной достаточно удобный, время от времени мне доводилось спать и на худшем, когда я следил за объектами в Чикаго, но дело не в комфорте. Проблема в том, что Энни находится в двадцати футах от меня, в спальне, и каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу выражение её лица, когда я сказал ей «нет».

Она хотела, чтобы я был её первым.

Эти слова эхом отдаются у меня в голове, как песня сирены, которая мучает меня уже несколько часов. Я ёрзаю на диване, пружины подо мной скрипят, и я смотрю в потолок. Лунный свет пробивается сквозь шторы, отбрасывая танцующие тени на открытые балки над головой. Этот домик — один из старейших убежищ семьи Де Лука, теперь он мой. Он спрятан в лесу в нескольких часах езды от Бостона. Он находится в уединённом, безопасном месте, и сейчас он кажется мне одновременно и убежищем, и тюрьмой.

Я хочу её. Боже, я так сильно её хочу, что у меня физически болит в груди, так тесно, что трудно дышать. Но я не могу её получить. Не так. Не тогда, когда она уязвима, травмирована и смотрит на меня, ожидая, что я сотру из её памяти то, что сделал с ней Десмонд, а не только из простого желания быть со мной. Не тогда, когда лишение её девственности станет окончательным предательством доверия Ронана. Нет, пока я не буду уверен, что смогу быть с ней всегда.

— Он может добиться успеха там, где раньше потерпел неудачу. Он может стать моим первым, хочу я того или нет. Он может забрать то, что я хотела отдать тебе, Элио. — Её слова не выходят из моей головы.

Я не хочу, чтобы наш первый раз был из-за того, что другой мужчина угрожает ей. Я не хочу, чтобы это была реакция на страх.

И я знаю, что если она будет моей, то я уже никогда не смогу её бросить. Чего бы мне это ни стоило.

В первый раз было достаточно тяжело.

Я закрываю глаза рукой, чтобы не