Запретный: КИНГ - Слоан Кеннеди

- Да, - сказал я. - Помню.

Кинг выдержал мой взгляд.

- Я… Мне это нужно тоже. Для меня. - Он помолчал, прежде чем добавить: - Я больше никогда не хочу ни с кем быть снизу. Знаю, что не должен позволять этим уебкам отнять это у меня...

Я нежно поцеловал Кинга в губы.

- Я с тобой не потому, что мне нужна стабильность. Я хочу, чтобы ты продолжал делать свою работу. Такие дети, как я, все еще где-то там, ждут, когда кто-нибудь придет за ними. Это ты, Кинг. Ты - тот, кого они ждут. А что касается телохранителей, если хочешь, чтобы двадцать пять из них прилипли ко мне как липучка, тебе придется построить для них дома или что-то подобное, потому что я не собираюсь делить наш дом ни с кем, кроме тебя. И Феттучини, - добавил я с усмешкой. - И, может быть, еще дюжину-другую мохнатых, пернатых или чешуйчатых друзей.

Я снова поцеловал Кинга и прижался губами к его губам.

- Не нужно вешать ярлыки на то, кто чем занимается в спальне. Если бы то, чем мы занимались прошлой ночью, было последним разом, когда мы могли бы вот так быть вместе, я был бы благодарен за каждое прикосновение, за каждый поцелуй, потому что я люблю этого мужчину. Эти воспоминания навсегда запечатлелись в моей памяти. Дело не в самих действиях, а во всем, что происходит между ними. Твои прикосновения заставляют меня чувствовать себя живым, твой голос дарит мне утешение, то, как ты смотришь на меня, заставляет чувствовать себя как дома. Любого из них было бы достаточно, но у меня есть эти три и многое другое. Мы сами решаем, что нам подходит, Кинг.

Пальцы Кинга пробежались по моему виску, прежде чем он внезапно перевернул нас так, что я оказался на спине, а он сверху. Его губы дразнили мои.

- Думаю, нам стоит поработать над первым вариантом, - сказал он. В его глазах снова зажегся огонек.

- Согласен, - выпалил я, даже не вспомнив, что именно мне в нем понравилось из того, что назвал первым. Мне было все равно, потому что все, что он делал со мной, напоминало, что я вернул своего Кинга.

Даже если бы остаток нашей жизни был потрачен на то, чтобы вернуть друг друга в настоящее, я все равно назвал бы себя самым счастливым человеком на планете.

Кинг углубил поцелуй, а его руки стали блуждать по моему телу. Мне чертовски повезло.

Глава двадцать пятая

КИНГ

Первое, что я почувствовал, проснувшись в воскресенье, было знакомое биение сердца Джио у себя под ухом. Второе, что я заметил – насколько, блядь, был измотан. Как будто каждая моя конечность была придавлена бетонными блоками. И все же я чувствовал легкость внутри.

Я все еще не мог понять, что заставило меня рассказать Джио правду о том, как продался Олдриджу за деньги, необходимые для Лекса. Я проснулся, как обычно, в объятиях Джио, но внутри было какое-то беспокойство. Мне казалось, что я лгу ему, держа свой секрет при себе. Даже если бы я решил не лгать и просто промолчал, Джио, в конце концов, начал бы удивляться, почему я никогда не снимаю рубашку в его присутствии, даже в постели.

Я хотел отдать Джио все сто процентов, но думал, что, возможно, удастся дать ему только девяносто. Но после его нежного обращения прошлой ночью, когда у меня был приступ в ванной, понял, что время пришло.

Пришло время не только поделиться своей историей с Джио, но и вернуться к тому, что произошло много лет назад, и думать, как с этим справиться. В итоге мне всегда приходилось мириться с тем фактом, что, когда дело доходило до спасения Лекса или собственной защиты, в конце концов, я выбирал сам. Я сказал «нет», и хотя Энсон не слышал этого слова, его услышал я.

Джио вовсе не осуждал меня, о чем я прекрасно знал, когда затевал все это дело, но не ожидал, что он будет настолько честен, признав, что я буду чувствовать себя виноватым долгое время, если не всю оставшуюся жизнь.

Он не пытался исправить меня или сказать, что я должен чувствовать, а что нет. Каждым прикосновением или слезинкой, пролитой из-за меня, он давал понять, что всегда будет рядом, просто так.

После того, как мы немного потискались прошлым утром, в итоге мы немного вздремнули. Когда мы проснулись, время близилось к обеду. Когда Джио начал искать свой телефон, чтобы позвонить Кристоферу, я вспомнил, что забрал его у него. Я вытащил из кармана куртки его и свой телефоны и вернул телефон Джио. Желая оставить его наедине, я вывел Феттучини на прогулку и поговорил с Рашем, чтобы узнать, как прошло возвращение Кристофера его дяде и Кону. Раш заверил меня, что, хотя Кристофер был молчалив большую часть поездки, к тому времени, когда Раш доставил его в отель, он выглядел настолько хорошо, насколько возможно, учитывая произошедшее. И поскольку у меня не было пропущенных звонков или сообщений от Кона, я предположил, что Кристофер не рассказал своему дяде или Кону о случившемся.

Мне нужно было убедить Кристофера рассказать им как можно скорее, чтобы они могли помочь ему справиться с любой травмой, с которой он столкнулся.

Точно так же, как Джио должен был бы рассказать своему отцу об инциденте в клубе.

Мы все слишком долго хранили секреты. Каждый из нас. Я устал от этого и устал притворяться, что со мной все в порядке.

Я не был порядке.

Я мог разложить по полочкам то, что со мной происходило, когда это было нужно, но, в конце концов, правда находила другой способ заявить о себе, например, слышать голос Энсона в своей голове, или испытывать внезапную потребность в воде, или отчаянно пытаться выбраться из ситуации, с которой я не мог справиться.

Мысли вернулись к Луке. Несколько дней назад мысль о том, чтобы рассказать Луке о своих чувствах к его сыну, казалась невозможной. Но теперь я понял, что дело было не в Луке. Дело было в Джио. Он хотел быть со мной, а я хотел быть с ним. Я хотел получить благословение Луки, но мне оно было не нужно, чтобы строить жизнь с Джио. Я не хотел, чтобы все шло по этому пути, потому что Джио нуждался в своей семье.

Мы оба нуждались.

- О чем