Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

– Чего только не произошло… – Эви встряхнула головой, поднимаясь с его колен.

Дамиан нахмурился сильнее.

«Вот он – единственный день, когда я не успел проверить по камерам, как она без меня обходится…»

– Не говори мне, что… – Дамиан понизил голос. – Тебе поступил новый звонок?

Угрюмое молчание, с которым был встречен его вопрос, ответило за них.

***

Тэйт Ричардсон был ее братом по матери. Эви в этом убедилась, в который раз перечитывая результаты анализа митохондриальной ДНК, которую провернул (не совсем законно) Дамиан.

«Точнее, совсем незаконно».

Девяносто девять целых и девять десятых процентов.

Она больше часа сидела на кровати и гипнотизировала взглядом бумажку, рассеянно поглаживая Абрикоса по спине. В голове не укладывалось.

Почему от нее скрывали?

Кто был отцом Тэйта?

– С меня хватит. Теперь маме не отвертеться, она мне ответит! —Эви опустила котенка на кровать, несмотря на его протестующее мяуканье, и решительно направилась на кухню, где сейчас находилась Алисия.

Редкий феномен – мать дома. Еще и готовила. Двойное комбо.

Ворвавшись в комнату, кипя от негодования, Эви постаралась обуздать гнев. Получалось откровенно плохо. Ее пальцы то нервно дергали шнурки белой толстовки, надетой на нее, то тянули за нитки, торчащие из джинсов.

Женщина возилась у плиты. Пахло чем-то сладким. Ванилином. Сахарной пудрой.

Эви наклонила голову, наблюдая за тем, как мать открыла духовку, проверяя готовность.

Как обычно – выпечка. Булочки с корицей, судя по запаху.

– Мам, есть свободная минутка? – обратилась она к женщине, с удивлением замечая, как чужеродно звучит ее голос. Будто со стороны его слушала.

«Когда я вообще последний раз говорила с ней дольше минуты? На похоронах папы? Или вообще – в детстве?»

Алисия выпрямилась, переводя взгляд на девушку.

Она, как и всегда, выглядела невозмутимой.

Рыжие волосы, которые она красила в черный, были убраны в классический хвост, синие глаза оставались ледяными. Она была одета в длинное голубое платье, в котором выглядела совсем юной.

«Непривычно ее видеть в чем-то, отличающемся от полицейской формы и деловых костюмов».

– Конечно, Эвелин, присаживайся, – женщина выдвинула стул, располагаясь за кухонным столом.

Эви последовала ее примеру.

От неуверенности и внезапного страха ее начало подташнивать.

Почему-то, Эви казалось, что мать уже знает, о чем она собирается с ней поговорить.

– Я выяснила, что Тэйт Ричардсон – мой брат, – выпалила девушка, следя за реакцией женщины.

На ее лице не дрогнул ни единый мускул.

– Понятно, – равнодушно прокомментировала она шокирующее известие.

– И это все, что ты мне скажешь?! – подняла голос Эви, сжимая руки в кулаки под столом. Ногти больно впились в кожу ладоней.

– Я слышу упрек? – Алисия спокойно улыбнулась на ее выпад. – Да, у меня был сын, который рос в приемной семье. Мы с ним никогда не общались, я подписала отказную сразу, как он появился на свет. Зачем мне было рассказывать тебе об этом? Тэйт – грязное пятно моего прошлого, недостойный того, чтобы о нем говорили.

– Он… он был так похож на меня… – с болью выдохнула Эви.

Она не хотела верить в то, что под маской был именно Тэйт. Что ее брат хотел убить, ранить свою младшую сестру. Внутри все переворачивалось, сопротивлялось этой мысли. А Эви за все эти годы привыкла доверять интуиции.

– Думаю, мне даже не стоит спрашивать, как именно ты выяснила правду, не так ли? – насмешливо произнесла Алисия, пристально глядя на дочь.

– Тебе ли говорить о лжи, – стиснула зубы Эви. – Папа знал о Тэйте?

– Зачем моему мужу было знать об этом мусоре? – пренебрежительно бросила женщина.

– Почему ты так отзываешься о нем… – она не знала, почему так рьяно защищала Тэйта. Но ей плакать хотелось от каждого грязного слова, брошенного в адрес погибшего парня. – За что ты так с ним?

– Как «так»? – Алисия раздраженно встала из-за стола. – Бросила?

Эви кивнула, ощущая ком в горле и жжение в глазах.

– Потому, что он родился от насильника. Какого именно – я не помню. Откуда мне знать! – прошипела в ярости Алисия.

Эви впервые видела мать настолько разгневанной. Обычно та никогда не позволяла себе выражать эмоции.

– Этот ребенок был нежеланным. И я была очень рада, услышав весть о том, что этот мусор умер. Его рождение было огромной ошибкой, о которой я всегда жалела. Вот почему я никому о нем не рассказывала. Вот почему одно его упоминание выводит меня из себя. Все, что мне было нужно для счастливой жизни – это ты и твой папа. Но он погиб, и я двигаюсь дальше, строю свое будущее. Я счастлива с Генри и не лезу в твою личную жизнь. Так и ты оставь свои попытки рыться в моем грязном белье, Эвелин. Это мое первое и последнее предупреждение. Если я снова услышу имя этого парня, увижу его фотографию – что угодно… – она сделала многозначительную паузу, позволяя додумать последствия ей самой. – Думаю, ты меня поняла. Да?

Эви вскочила с места, опрокидывая стул.

Не говоря ни слова, она в ярости выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что сотряслась штукатурка.

Алисия проводила ее остывшим взглядом.

Чертов ублюдок доставлял ей проблемы даже после того, как сдох.

Эвелин не могла его помнить.

Конечно, нет.

Но все равно на каком-то подсознательном уровне защищала брата.

Как и он ее.

Всю свою короткую жизнь.

***

Он был там. В доме, где жила мама.

Настоящая мама.

Не та, что разбила ему губы этим утром.

Не та, что попадала кулаками по лицу, голове, животу каждый раз, когда он подходил к ней.

Не та, что заставляла его кашлять кровью и сжиматься в комочек, забиваясь в угол комнаты.

Тут жила его…роднаямама.

Тэйт провел немало времени, подслушивая разговоры в детском доме и роясь в документах, чтобы выяснить правду.

И только теперь – в двенадцать, смог найти ее.

Это был очень долгий путь.

Сначала Тэйт рос в детском доме. А потом его усыновили. Дважды.

Первые родители забрали мальчика, когда тому было шесть. Но они сделали с нимкое-что.Плохое, мерзкое. И их посадили в тюрьму. А Тэйта вернули снова в приют.

Воспоминания о тех людях преследовали его до сих пор. От них было не отмыться. Ему становилось плохо, когда он даже простодумало случившемся.

Разве родители не должны защищать, заботиться, любить своих детей?..

Разве они должны насильно…

«Нет, не думай об этом», – Тэйт отчаянно замотал головой.

В приюте после этого он провел пять лет.

И вот пару месяцев назад его усыновили снова.