Я тебя не любил... - Даша Коэн

«Пока непонятно. Кружат. Ведем наблюдение», — отписались парни, а я недовольно скрипнул зубами.

Но на пятой точке усидел, снова заставляя себя занырнуть в бизнес-вопросы, включиться в текучку, чтобы не упустить ни единой детали. Но уже спустя пару десятков минут меня подорвало.

«Приехали в „Guy Savoy“ на Лубянке. Стол на двоих в приватном зале».

— Блядь!

— Простите, Игнат Георгиевич, что-то не так? — покосился на меня мой советник по стратегическому развитию.

— Все так, — поднялся я на ноги и застегнул на себе пиджак, — но дальше без меня.

— но…

— Без меня! — с нажимом выдал я и решительно двинул прочь из переговорной и дальше из офиса.

Прыгнул за руль своей тачки, поспешно взял курс на центр города, а там уж и набрал старого доброго друга, который ответил уже на втором гудке.

— Итнаг?

— Ты где?

— В офисе. А что такое?

— Дуй в свой ресторан. Прямо сейчас.

— В который?

— В „Savoy".

— Лис…

— Серега, не тупи. Надо мне.

— Я не могу, у меня тут…

— Панарин, блядь. Я что по-китайски тебе говорю? Руки в ноги и пиздуй, куда сказано!

— Ты резкий, как понос.

— А ты тугой, как девственница. Чего ломаешься?

— Блядь, интрига века.

— Потом объясню. Все потом.

— Ладно, через полчаса буду.

— Другое дело, — удовлетворенно буркнул я и отбил звонок.

А спустя ровно тридцать минут мой автомобиль с визгом покрышек притормозил у пункта назначения. Хостес на входе сообщила, что меня уже ждут, и я благосклонно ей кивнул, проходя внутрь и пристально сканируя присутствующую публику.

Мотор за ребрами хапал кровь гулкими глотками. Троил. Вырубался на мгновение, а затем снова оживал, с удвоенной скоростью прокачивая литры уже, кажется, чистого, адреналина.

А в следующее мгновение меня размазало. Но шага я не сбавил. Лишь внутренне оскалился и мысленно опустил забрало.

Похуй. Пляшем.

— Воу — тормознул я у нужного столика и легко улыбнулся, обводя присутствующих насмешливым взглядом, — ну надо же, встреча. Привет, Анюта.

— Привет, Игнат — подняла на меня пустые от эмоций глаза Аня и кивнула, а затем чуть дёрнула подбородком в сторону своего спутника и пожала плечами.

Будто бы я мимо крокодил, блядь.

— Паш, это Игнат — мой бывший муж. Игнат, — снова стрельнула в мою сторону бесстыжим взглядом, — это Паша — мой муж нынешний.

Сучонок даже не напрягся, как сидел непринужденно, вразвалочку, так и не изменил позы. Лишь дернул уголком губ, будто бы выдавая мне авансом толику уважения, и кивнул. А меня подорвало.

Что сказать?

Хорош. Смазливый до усрачки. Бабы на таких пачками висли. Уж мне-то не знать.

Темноволосый, глаза голубые и холодные. Самоуверенные. В живую чуть крупнее казался, чем на фото. Сразу видно, задницу не только в офисном кресле протирает, но и со спортом на ты. И со вкусом все, на уровне — одет не как выходец из гетто.

На стиле. На дорогом стиле.

Утырок.

Где-то глубоко внутри меня довольно заурчали мои демоны.

Но как все-таки будет охуенно поломать этого мальчика. Забрать его куклу и поиграть с ней в развеселые игры.

М-м-м…

— Приятно познакомиться, — растянул я губы в любезной улыбке, но руки не подал.

Как и этот штопаный гандон.

— И мне.

Сухо. Коротко. Предвзято.

Пидорас

— Надолго в столицу? — дружелюбно развел я руками, переводя взгляд и на Аню тоже, от красоты которой у меня резало в глазах.

Охуенная!

Сенкевич ничего не ответил, лишь бомбардировал меня глазами-лазерами и молчал. А вот его супруга оказалась более разговорчивой.

— Зависит т обстоятельств.

Не вопрос. Я их организую по высшему разряду, моя ж ты хорошая!

— что ж, понятно, — кивнул я и послал ей многозначительный взгляд, а затем перевел его на ее прилизанного сосунка, — тогда не буду более вас задерживать. И да, до встречи завтра, Анюта.

Кинул эту бомбу замедленного действия.

Кивнул Сенкевичу. И не дождавшись ответа на свои слова, развернулся и пошагал к Панарину, который уже ждал меня за столиком на противоположном конце зала.

— У меня только один вопрос, — тут же припечатал мне друг в лоб, — какого хрена ты меня на таком срочняке дернул сюда, Лисс?

Я же не торопился отвечать. Сел за стол, демонстрируя полномасштабное равнодушие к чете Сенкевичей, размещаясь к ним спиной. Открыл меню и рискнул читаться в его строчки. Не вышло. Зыркнул на Серегу и поиграл бровями.

— Узнал девчонку?

— А должен? — пожал он плечами.

— Это Аня — моя бывшая жена.

— Да ладно, — в полнейшем ахере вгляделся он в нужном направлении, а затем едва ли не присвистнул, — ну нихуя себе!

— Ага, — улыбнулся я.

— А почему с ней сидит какой-то напыщенный хрен, а не ты?

— Во-первых, это временно. А, во-вторых, это ее муж.

— Ебать!

Мы ненадолго замолчали. Я сделал заказ. И только потом перевел пристальный взгляд на Панарина, ломая трагикомедию, что эта встреча была заблаговременно запланирована и меня сюда не привела банальное изматывающее любопытство, кто такой этот ее новый мужик, с которым Аня так, блядь, феерично обратилась из Бабы Яги в прекрасную царевну.

И Серега, будто бы читая мои мысли, выдал из необузданного поток словесной диареи, чем невероятно меня выбесил:

— Ничего нигде не колет Лисс?

— С чего бы это? — усмехнулся я.

— Ну, — пожал он плечами и хохотнул, — все же ты три года пытался из своей жены слепить хоть что-то удобоваримое и не преуспел. А этот…

И он дернул подбородком в сторону Сенкевича.

— Этот сотворил буквально чудо.

— И что? — развел я руками, хотя и скрипнул зубами так, что они едва не раскрошились.

— А то, что он смог. А ты нет.

Я тут же закатил глаза и рассмеялся, хотя и ощутил ментальный удар в живот. Да такой силы, что у меня в моменте кишки скрутило и ладони сжались в кулаки.

— Серега, ты в корне неправильно рассуждаешь.

— М-м?

— Ну ты сам посуди, — фыркнул я, кивая на запеченную утку, которую нам оперативно выставили на стол, — ты ведь не греешь голову над тем, что не приготовил вот это мясо своими руками, да? Вот оно еще совсем недавно бегало несъедобной тушкой по полю и клевало зернышки. Потом его кто-то там ощипывал.

Кто-то разделывал. Кто-то мариновал и посыпал нужными специями. Кто-то запекал. А теперь гляди — настоящее удовольствие от этой утки по итогу будут получать не они, а я. Только я! И мне в высшей степени по хую, что там у нее было до меня.

Так-то!

Оскалился и вонзился зубами в сочное мясо.

— А если она его любит? — голос Панарина надоедливой мошкой вклинился