(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

Мебель кувыркается — кресло в ноги первому, столик — второму. Ваза с ландышами, что только что стояла на бюро, летит в чью-то грудь. Рокэ не даёт опомниться противникам и бьёт первым — на поверхности клинка сверкает отражённый свет свечей.

Два молниеносных удара, один за другим. Оба в цель, и несостоявшиеся убийцы пятятся назад, зажимая раны. Но им на смену приходят другие. Атакуют одновременно, но слишком широкими, осторожными выпадами.

Рокэ уклоняется и отступает назад, уходя из-под ударов — три клинка со свистом рассекают воздух. Мешкать некогда, и он бьёт, развернувшись в прыжке. Застигнутый врасплох соперник парирует, но вражеский клинок встречает лишь пустоту. Рокэ ускользает в сторону и вправо, достаёт противника убийственным уколом глубоко в неприятельскую грудь. Минус один.

Но радоваться первой победе некогда. Ещё одна быстрая атака на того, кто оказывается ближе всех. Рокэ выпрямляет руку в последний момент, успевает усмехнуться чужой предсказуемости. Противник с воплем оседает на колени, прижимая стремительно окрашивающуюся алым ладонь к смертельной ране.

Отступая и защищаясь от ещё двоих рвущихся в бой, Рокэ успевает пнуть недавнего соперника в бок, и тот кулем падает посреди комнаты. Бездвижный и уже бездыханный.

Минус два, но клинок наготове, встречая очередную жертву, чья шпага за мгновение до этого врезается в стену.

Молодого Ворона уже не остановить. Сломанные шпаги, кинжалы в чужих спинах и кровь. Она повсюду.

Создатель, как же страшно! Холодный ужас стекает струйкой по спине, Риченде хочется зажать уши, чтобы не слышать криков, и закрыть глаза, чтобы не видеть падающих на пол людей. Людей ли?..

Восемь трупов вокруг — будто сломанные и выброшенные за ненадобностью игрушки, попавшие под руку жестокому ребёнку. Ещё двое противников на ногах, но прежней прыти не проявляют, а значит, каждая секунда уже практически равного боя увеличивает шансы на спасение.

В углу истошно визжит девушка. Рокэ удивлён, ведь они почти выбрались. Почти.

С треском распахивается вторая дверь, и в комнату вваливается ещё десятка полтора молодчиков. Двадцать пять шпаг на одного?! Такое не под силу никому, но бой продолжается. Пируэт, удар снизу вверх, чужой клинок свистит над головой Рокэ, защита и снова укол в попытке достать чью-то шею. Успешно, и очередное тело валится на залитый кровью ковёр.

Но их слишком много. Слишком. Воодушевлённые численным преимуществом убийцы атакуют с усиленным рвением, но Рокэ отвечал не менее яростно.

Двое уже за спиной, но спереди трое и обернуться некогда. Лишь сделать шаг вправо, это пока спасает от смерти — шпаги вспарывают два слоя ткани, пройдясь по коже. Он уворачивается от очередного выпада и кидается под ответный замах противника. В цель.

Лицо, руки, эфес в крови. Шпагу выбивают из скользкой ладони и, уклоняясь от удара, Рокэ успевает подхватить с пола чужое оружие. Мертвецу оно без надобности.

На защиту не хватает времени, и четыре клинка практические одновременно влетают в мягкую плоть. Плечо, живот, правый бок, многострадальная спина, которую сегодня уже достали раз десять.

И всё же он поднимается, парирует, отступая назад. Правая рука движется всё медленнее, и Рокэ перехватывает шпагу левой. Острие достаёт шею так неосмотрительно открывшегося ротозея. И в этот момент за спиной раздаётся полный отчаяния крик:

— Нет! — девушка хватает со стола первое, что подворачивается под руку — серебряный поднос и замахивается в... возлюбленного?

— Рокэ, сзади! — Риченде хочется кричать, но из сомкнутых губ не вырывается ни звука. Она почти физически ощущает, как раненое плечо Рокэ обжигает болью, но это ничто в сравнении с той, что рвёт в клочья душу…

Видение задрожало и начало ускользать, и как бы Риченда ни пыталась его удержать, обрывки стремительно рвались, словно лоскуты старой ткани, до тех пор, пока в зыбком мареве сознания не осталось ничего. Ни страха, ни тоски — лишь пустота, которую ничем не заполнить, и боль. Невыносимая, разрывающая сердце боль предательства:

— Эми…

Возвращающийся разум постепенно вытеснил видение, мысли прояснились, и Риченда открыла глаза, но пропитанные болью воспоминания никуда не исчезли.

Там была женщина… Эми?.. Эмильенна?! Та, кого любил Рокэ. Та, кто разбила его сердце. Но не тем, что отвергла его чувства, как предполагала Риченда, наоборот, она приняла их, а потом предала его, приведя к двум десяткам убийц. Но за что?

Помимо воли в памяти всплыл давно услышанный в Надоре разговор:

— Значит, нужно усыпить его бдительность.

— Женщина? Но это подло!

Они нашли такую женщину и… Эгмонт Окделл дал на это согласие.

— Да будет так, — голос отца звучал чётко, словно она слышала его только вчера.*

Сердце отказывалось верить в то, что её отец — человек, для которого слово «честь» было превыше всего, мог пойти на такую низость. Но смеет ли она осуждать его после того, что сделала сама? Чем она лучше, по сути, поступая также: загребая жар чужими руками? Нет, Вальтер Придд не был прав: не все средства хороши для достижения цели.

«Больше никаких дел с Клементом», — твёрдо решает Риченда. Завтра же она встретится с отцом Джеромом и разорвёт все договоренности. Пусть Оллар и незаконный король, а Дорак тащит страну в пропасть, но с «истинниками» ей больше не по пути.

Она не станет помогать им и участвовать в очередной попытке убийства. Достаточно того, что сделал отец.

Её отец. И Рокэ всегда это знал.

— Вы должны ненавидеть меня.

— Мы не отвечаем за чужие поступки. Лишь за свои.

— Но я его дочь, и это не изменить. Не понимаю, как вы, зная это, могли помогать мне, дали своё имя, допустили близость между нами…

— А вы? — в свою очередь осведомился он. — Он погиб от моей руки, и это не изменить. И всё же вы приняли мою помощь, носите моё имя, допускаете близость между нами. Вами сделано не меньше, чем мной.

— Простите, — это единственное, что она смогла сейчас сказать, но уже в следующее мгновение осознала, как неестественно и глупо это прозвучало.

За что она просит прощение? За то, что, желая его смерти, заключила сделку с Клементом? Или за отца, подославшего два десятка убийц? И разве можно просить прощения за такое?!

Рокэ дёрнулся, как от удара, швырнул недопитый бокал в камин. Хрусталь с остатками вина разлетелся сотней блестящих осколков, языки пламени взвились высоко вверх.

Алва резко развернулся к ней, запустил руку в волосы девушки и дёрнул вниз, заставив Риченду