(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

В синем взгляде отражалось столько чувств, что это невозможно было выдержать. Болезненный и тёмный, обжигающий злостью, и в тоже время острым желанием, прокатившимся по нервам, добираясь до самого сердца.

— Меньше всего мне нужны ваши извинения, — прошипел он, глядя на неё в упор, и в следующее мгновение впился губами в её губы.

------

* подслушанный разговор, который вспоминает Риченда из Пролога. Кто забыл, можно перечитать.

Глава 58

Поцелуй был жёстким и беспощадным. В нём лишь гнев и раздражение, но, к своему удивлению, Риченда ответила на него не менее яростно. Она принимала все его чувства и отдавала свои — всё то, что накопилось в душе и не давало покоя долгие годы. Во рту появился солоноватый привкус чужой крови. Или своей?..

Риченда обхватила Рокэ за плечи, прижимая к себе. Она бы прильнула к нему ещё теснее, если бы такое было возможно.

Риченда дрожала от невероятного возбуждения, которое волнами прокатывалось по телу. Их дыхание сбилось, тела горели, одежда казалась ненужной преградой, и они без сожалений избавились от неё.

Рокэ прильнул губами к её шее, поцелуи смешивались с укусами, но она не останавливала его, наоборот, прижималась ещё сильнее, ощущая лишь дикое необузданное желание касаться его, впустить в своё тело, почувствовать движение чужой плоти внутри.

Его дыхание стало тяжёлым, одна рука Рокэ всё ещё оставалась в её волосах, другая накрыла грудь, находя болезненно-напряжённый сосок. Рокэ до боли прикусил её шею, и тут же провёл языком, зализывая, оставляя на коже алые отметины.

Он трётся возбужденной плотью о её бедро, и Риченда стонет, кусая губы, почти теряя рассудок, запускает пальцы в его волосы и тянет на себя, широко разводя ноги.

Он вновь с жадностью приникает к её губам, языки сплетаются, дыхания смешиваются, а поцелуи становятся ещё более рваными и ожесточёнными.

Не в силах больше ждать, девушка приподнимает бёдра, она готова умолять, но к счастью, это не требуется. Риченда хрипло вскрикивает, когда он входит жёстко, на всю длину.

Её ладони скользят по его плечам и спине, ногти оставляют на коже бледно-розовый след. Он подхватывает её ногу под коленом и толкается ещё сильнее, Риченда с готовностью отзывается на каждое движение Рокэ, мечется под тяжестью его тела, словно в лихорадке.

Сдержать стоны уже невозможно обоим, и Риченда сходит с ума — от них, от сорванного дыхания, от ощущения его горячей кожи под своими пальцами.

Рокэ вдавливает её в мягкие шкуры, прикусывает подбородок, вылизывает шею. Риченда кожей чувствует бешеное биение чужого сердца, подставляется под лихорадочные ласки. Пульсация внизу живота нарастает, доходя до предела, и Риченда ощущает, как мышцы, плотно обхватившие его естество, напрягаются, и сама она натягивается струной, в ожидании такой желанной развязки, ловит губами его губы — требовательно, жадно.

Последний толчок, его глухой стон одновременно с её вскриком и невозможное, беспредельное чувство эйфории. Одно на двоих, абсолютное и неразрывное, перетекающее из одного в другого, превращающее их в единое целое…

Сердце ни на секунду не сбивает свой бег, Риченде кажется, что она не в силах пошевелить даже кончиком пальцев и всё же протягивает руку, чтобы зарыться пальцами в смольные волосы. Но Рокэ вдруг отстраняется, в глубине синих глаз таится… сожаление?

— Простите, я был груб, — избегая её взгляда, произносит он никому ненужную банальность.

Риченда не верит своим ушам, подаётся вперёд, касается ладонью его щеки, заставляя повернуться. Она хочет увидеть его глаза. Его невозможные глаза, которые уже вернули себе ярко-синий цвет и теперь смотрят холодно и отстранённо.

Она чувствует себя надоевшей игрушкой, и это ощущение хочется содрать с себя вместе с кожей. Унижение и стыд топят её, сердце гулко, до краев наполняется болью.

Пытаясь сохранить остатки гордости, Риченда хватает одежду, намереваясь немедленно убежать, но Алва удерживает её за руку:

— Дана, нет!

В глазах дрожат едва сдерживаемые слёзы, Риченда не хочет, чтобы он видел их, и потому сидит, опустив взгляд на прижатый к груди пеньюар.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — тихо, почти умоляюще, просит он.

Риченда робко поднимает лицо, испуганно глядя на Рокэ блестящими от непролитых слёз глазами.

— Не уходи, — ни в его голосе, ни во взгляде больше нет и следа холодности, лишь тревога и, как ей кажется, растерянность. — Нам нужно поговорить.

Несмотря на то, что единственное, чего ей сейчас хочется, это уйти, она согласно кивает. Он отпускает её руку:

— Одевайтесь.

Они быстро и молча приводят в порядок одежду. Рокэ поднимает с пола рубашку и надевает её.

— Дана, я сожалею, если какие-либо мои слова и поступки обидели вас, — говорит он минуту спустя, усаживая её на диван.

Она верит в искренность его слов, но что бы он ни говорил, Риченда знант — он никогда не откроет ей свою душу, не впустит в сердце. Ей казалось, что он увидел в ней женщину, но это была минутная слабость, физическое влечение, которое она приняла за нечто большее.

Я лишь выполняю свои обязательства.

Небрежно брошенная тогда фраза, интонация, с которой она была произнесена, не просто сохранилась в её сознании, она поселилась в нём, причиняя почти физическую боль.

Алва в отношении неё руководствуется лишь холодным расчётом и долгом. Он не испытывает к ней никаких чувств, и потому ей не стоило предаваться пустым фантазиям, увлекаясь им.

Для него с самого начала это была лишь сделка. Договор, который она осложнила своими необдуманными порывами, на которые он реагирует всего лишь как мужчина, и потому в его взглядах, словах, пьяных выходках то раздражение, то, как сейчас, — сожаление.

— Дана, нам нужно поговорить о том, что происходит.

Она видела, как непросто даётся ему каждое слово. На этот раз он действительно не хотел её обижать. Но как бы деликатно мужчина не пытался сказать женщине, что она ему не нужна ни в его жизни, ни в его постели — это всё равно её ранит.

Нет, подобного разговора она не вынесет!

— Я думаю, мы можем покончить с этим по-другому, — сказала Риченда. — Сэкономив время и избавив друга от друга от унизительных объяснений.

— Что вы имеете ввиду? — спросил Рокэ, нахмурившись, отчего на переносице залегла глубокая морщинка.

— Ответьте всего на один вопрос. Только честно.

— Я никогда вам не лгал, — всё еще не понимая, сказал он.

— Вы бы