Игра на двоих - Татьяна Тальская

Я сжимаю челюсть. Все. Завтра пойду новое отделение.

Катя

Я тащу по дороге новый холст — он огромный. Прям как те, на которых я рисовала в детстве. Я подсела на это хобби, и каждый день получается все лучше.

Солнце, море, жизнь здесь… письма Ильи. У меня снова появляется жажда жить. Прежняя я потихоньку возвращается.

Нет давления. Нет траура. Нет той удушающей тоски — только теплые воспоминания и свобода. Я скоро позвоню Илье: его странные письма заставляют чувствовать себя ближе к нему. Я их перечитываю постоянно… и, кажется, скоро начну спать в обнимку с коробкой, где они лежат. Я хочу это починить. Он стоит того, чтобы попробовать еще раз.

Заворачиваю за угол — и вижу фургончик Романа у дома. Я машу рукой:

— Привет! Ты сегодня рано.

Он поднимает три красных конверта.

— Понедельник. Сегодня три письма.

Моя улыбка становится такой широкой, что, кажется, сейчас треснет лицо.

Илья пишет мне каждый день. Да, у нас не было романтичного начала, но он явно пытается это компенсировать. Хотя его письма — не совсем романтика, а какие-то странные и смешные заметки про его день. Он присылает фото, вырезки, мелочи. Каждое письмо заставляет меня улыбнуться. Каждое делает день ярче.

— Ого, какой холст! — Роман кивает на мою покупку. — Ты рисуешь?

— Ну… — я смущенно пожимаю плечами. — Ужасно. Но меня это успокаивает. Наверное, это главное.

Роман смеется.

— Нарисуй, как я каждый день доставляю тебе письма.

— Ладно. Только ты все равно не поймешь, что это ты.

— Не принижай свои способности, — улыбается он.

Я расписываюсь за письма и пулей взлетаю наверх. Перебираю конверты, ищу письмо за субботу — я люблю читать их по порядку.

Моя любимая Пинки, раз уж я не могу тебе позвонить и не хочу выглядеть как маньяк из криминальных сводок, решил сделать по-старому — написать письмо.

Чтобы было «полное погружение», пшикни на письмо тем спреем, который лежит в конверте.

Я улыбаюсь, представляя, как Илья разливает свой одеколон по этим микрофлакончикам. Воронку он, интересно, где берет? И кто печатает эти крошечные наклейки?

Вижу фотографию, завернутую в белую бумагу, разворачиваю — и замираю.

Это фото раскрытой ладони, ладонь вверх. На коже — огромные, страшные мозоли. Что за?..

Читаю дальше.

Реальные кадры моей правой руки.

Я взрываюсь смехом:

— Ты серьезно?

Любовь моя, все плохо. Мое тело требует тебя. Восемь недель без тебя — это как вечность. Я ждал тебя тридцать пять лет. Сколько еще мне ждать, чтобы снова держать тебя в руках?

Навсегда твой Илья. Целую.

Меня накрывает чем-то теплым и мокрым одновременно. Я моргаю сквозь слезы.

Выхожу на террасу, ставлю холст на мольберт, наливаю себе бокал вина, включаю на повторе «Style» Тейлор Свифт — и начинаю заполнять холст краской. Я улыбаюсь, слушая слова.

Илья

Я сижу на террасе и смотрю на «Зачарованное». Почти полночь… а я не могу уснуть. Я не расслаблялся уже, кажется, вечность. Я выжат.

Катя в Адлере… и я хочу только одного: прилететь, встряхнуть ее и привезти домой. Но в голове крутятся слова Бори. Я знаю: я мог бы прилететь, уговорить, забрать ее… но она должна сама захотеть вернуться. Она знает, что я чувствую, и все равно ушла. Как я мог все испортить?

Я прокручиваю первую неделю после ее отъезда и понимаю одно: хорошо, что Катя этого не видела. Мне пришлось обратиться в суд, чтобы прекратить сплетни про «любовный треугольник». Это был ужасный медиа-цирк.

Я делаю глоток виски. Горло обжигает. Я пишу ей письма, выворачиваю душу… но что-то не сходится. Я будто упускаю кусок пазла. Не понимаю, какой именно, но чем больше дней проходит без ответа от Кати, тем сильнее меня трясет.

Я доливаю виски, закуриваю сигару, выпускаю тонкую струйку дыма в прохладный ночной воздух.

Мысли возвращаются к фотографии, которую она вставила в рамку на мой день рождения. Я улыбаюсь, иду за ней, беру в руки.

На снимке я со спины, в темно-синем костюме, смотрю на озеро, а у ног — утки. Раннее утро, над пастбищами стелется туман. Кадр простой… и все равно какой-то слишком личный. Ее тайный взгляд на меня, когда я не вижу.

Я переворачиваю рамку и думаю: а что там, под стеклом?

Нахожу нож, аккуратно открываю задник, достаю фото — и вижу на обороте ее почерк.

С днем рождения, любимый. Я люблю тебя. Навсегда, Катя.

Грудь стягивает. Я читаю еще раз. И еще.

Навсегда, Катя.

«Навсегда» — это же значит навсегда… пока вдруг не перестало.

Я затягиваюсь сигарой. Внутри пусто и горько. Я полон сожаления.

Руки связаны: я не могу ей позвонить. Не могу заставить ее вернуться, как бы ни хотел. Я должен играть по ее правилам и уважать ее решение. Она должна захотеть вернуться ко мне сама. И я ненавижу это.

Я выпиваю стакан и наливаю снова — так быстро, что напиток проливается через край. Терпение — не мое. Два месяца. Я пишу ей каждый день… и ни слова в ответ. Она вообще получает мои письма?

— Спасибо, — говорит Кирилл официантке, когда она ставит перед нами тарелку с печеньем с предсказаниями.

Вечер пятницы. Кирилл вытащил меня ужинать. Я хочу быть где угодно, только не здесь.

Он пододвигает тарелку:

— Бери.

— Не хочу.

Он сует мне тарелку почти в лицо.

— Возьми. Ты же любишь эту ерунду.

Я закатываю глаза, беру одно печенье, ломаю.

На бумажке текст: «Совпадений не бывает».

Я приподнимаю бровь. Ха… когда-то я бы в это поверил.

— Что тебе выпало? — спрашивает Кирилл.

Я кидаю ему бумажку. Он читает и фыркает:

— Если это правда, то твоя жизнь — один большой гребаный узор.

Я молчу, глядя на него.

— Ну, сам подумай. Ты годами гонялся за этой художницей… и она объявляется ровно тогда, когда ты наконец влюбился. И вы с Катей познакомились онлайн… Из всех людей на планете ты наткнулся именно на нее. На женщину, с которой уже общался.

Я хмурюсь, слушаю.

— Странно, да?..

— Очень, — выдыхаю я, и в мозгу начинают крутиться мысли. Я снова читаю бумажку.

Совпадений не бывает.

Я всегда верил, что все происходит не просто так. Что никто не появляется в твоей жизни случайно. И вот я здесь. Я думаю долго, Почему мне все кажется искаженным? Чего я не вижу? А если я влюбился в Катю не случайно? А если это все чей-то большой план?

Я снова