Игра на двоих - Татьяна Тальская

Хм.

На следующий день я стучусь к Боре. Он открывает быстро, и лицо у него мрачнеет, когда он видит меня.

— Привет.

— Привет, — говорю я. — У тебя есть минутка? У меня вопрос. И ты единственный, кто, кажется, может знать ответ.

— Эм…

Я смотрю ему в глаза.

— Пожалуйста.

Он отступает в сторону, я захожу и сажусь на диван. Боря садится напротив.

— Ну?

— Короче… — я запинаюсь, пытаясь собрать мысли. — У меня ощущение, что я что-то упускаю.

— В каком смысле?

— Я думаю, что должен был встретить Катю.

Он слушает молча.

— И я думаю, что должен был встретить ту художницу… но зачем — не понимаю.

Боря хмурится, как будто не догоняет.

— Боря, ты веришь в судьбу?

— Может быть, — он откидывается. — Не думал, что ты из таких.

— М-м. — Я киваю. — Есть что-то, что я не вижу?

— Что именно?

— Я не знаю. Просто чувство, что я упустил какой-то факт, но не понимаю какой.

Боря тяжело выдыхает.

— Она читает твои письма.

Я замираю.

— Читает? Что она сказала?

— Ничего. Только что ты пишешь каждый день и ей от этого легче.

Во мне поднимается надежда.

— Знаешь, — добавляет Боря, — впервые с тех пор, как умерли мама с папой, она звучит как раньше.

— То есть?

— Она работает ночами и учится вышивать, как мама. И даже снова начала рисовать.

— Что? Она рисует?

— Да так, балуется. Она сама не считает себя художницей. Но в подростковом возрасте она это любила.

Я шепчу, пораженный:

— Я этого про нее не знал.

— Думаю, она и сама забыла. Адлер и одиночество пошли ей на пользу.

Я улыбаюсь, представляя ее у мольберта.

— Значит, она читает мои письма…

Я встаю, собираясь уйти, но все еще цепляюсь за мысль:

— Если тебе что-то придет в голову — позвони, ладно?

— Позвоню.

Я тяжело выдыхаю.

— Я думал, ты уже плюнул на нее, — вдруг говорит Боря.

Я оборачиваюсь.

— Я ее люблю. С чего мне сдаваться?

Он смотрит на меня прямо.

— Ты уже сдавался. Раньше.

— Я не сдавался. Мне надо было закрыть историю с художницей, и я не жалею: я ее не тронул и вернулся к Кате. Да, я слишком долго тянул… но я не менял намерения, — я пожимаю плечами. — Наверное, мне тоже нужно было время, чтобы все переварить.

Боря провожает меня до двери. Я протягиваю руку.

— Спасибо, правда. Для меня многое значит то, что она читает мои письма.

— Пожалуйста.

— И если что-то вспомнишь…

— Да.

Я уже почти выхожу и вдруг замечаю фотографию на тумбе. Подхожу, беру рамку… и мозг будто выключается. Что?.. На фото Боря и Катя… и та самая художница.

Я поднимаю глаза на Борю.

— Откуда ты знаешь эту женщину?

— Кого? — он хмурится.

Я тыкаю пальцем в женщину на снимке.

— Вот ее. Откуда?

Боря смотрит — и его лицо меняется.

— Это наша сестра, Эля.

Глава 27

— В смысле? — я хмурюсь.

— Это Эля, наша сестра.

— С каких пор?

Боря морщит лоб.

— Ты о чем вообще?

— Вот эта женщина. — Я тыкаю пальцем в ее лицо на фото. — Это Маргарита Бушуева, художница, к которой я летал во Сочи.

— Что?.. — он смотрит на меня так, будто я с другой планеты. — Подожди, чего?

— Художница. Та, чьи картины я скупаю годами. Это она. — Я снова стучу пальцем по стеклу. — Ее зовут Маргарита.

— Нет, — отрезает Боря. — Это Эля. Ты ошибся.

Я зависаю, впиваясь взглядом в снимок.

— Я клянусь, это она.

— Нет. Ты путаешь. Может, просто похожа. Эля не рисует… вообще.

— А… — Я думаю секунду, и злость сменяется сомнением. — Может, и не она. — Я неловко усмехаюсь и качаю головой. — У меня в последнее время ощущение, что крыша едет.

Боря чуть смягчается.

— Ничего. Бывает.

Я киваю, но внутри все равно свербит.

— Я Кате скажу, что ты заходил, — говорит он.

Я криво улыбаюсь.

— Я просто хочу, чтобы она вернулась домой.

— Вернется.

Наши взгляды встречаются.

— Дай ей время. Она придет в себя и вернется.

Я улыбаюсь… и впервые за долгое время мне правда становится чуть легче. Мы жмем друг другу руки, и я выхожу к машине, чувствуя легкость.

Она читает мои письма. Эта мысль греет. Но потом, как назло, что-то колет внутри.

Слушай сердце.

Почему это вдруг всплыло? Слушай сердце. Это была Маргарита … я же знаю. Знаю. А вдруг?.. Нет. Не может быть.

Я резко разворачиваюсь и снова стучу в дверь.

— Ну, что еще? — ворчит Боря, открывая.

Я поднимаю телефон и показываю ему картину на экране.

— Ты видел это раньше?

Он щурится, пытаясь сфокусироваться.

— Не знаю.

Я листаю на следующую.

— А эту?

— Не уверен.

Следующая.

— Эта?

— М-м… нет.

У меня терпение заканчивается.

— Да блин, подумай нормально.

— Зачем?

Я сглатываю и заставляю себя говорить спокойно.

— Слушай… это звучит дико. И, может, я реально не туда копаю. Но я думаю… — я запинаюсь. — Я думаю, картины, которые я покупал у Маргариты, Катины.

Боря фыркает.

— Ты уже совсем! Это бред.

— Просто спроси ее.

— Как?

— Не объясняй, почему. Просто спроси, не она ли это рисовала.

Боря смотрит на меня как на психа.

— Если бы Катя была известной художницей, она бы это знала, разве нет?

— Борь, ну пожалуйста. Просто сделай. Дай номер, я сейчас скину фотки.

Он достает телефон. Я отправляю ему изображения.

— Что именно ей писать?

— Напиши, что нашел картины в благотворительном магазине, и спроси, знает ли она автора. Или знакомы ли они ей.

Боря пожимает плечами и набирает сообщение.

Слушай, нашел картины в благотворительном магазине. Они мне показались знакомыми. Это не твои?

У меня сердце стучит так, что, кажется, сейчас выскочит. Я хожу по комнате кругами.

— Ну? — выдыхаю я. — Что она ответила?

— Пока ничего.

Я закрываю глаза, провожу руками по волосам, снова открываю.

— Печатает… — говорит Боря, и мы оба утыкаемся в его экран. Точки прыгают.

И приходит ответ:

Ого! Привет из прошлого. Да, это мои. Я рисовала их много лет назад. Не знаю, зачем мама настояла, чтобы их оставили. Не могу поверить, что Эля думала, будто кому-то они вообще нужны. А-ха-ха!

У меня будто воздух из легких выбивают. Я хватаюсь за стену, чтобы не пошатнуться.

Боря медленно опускается на диван. Мы смотрим друг на друга с одинаковым выражением лица.

— То есть… — Боря хмурится, складывая пазл.

— Это всегда была Катя, — шепчу я. — Конечно… конечно, это она.

Катя

Я сижу на крыльце и смотрю на дорогу.

— Ну, где он? — шепчу я