Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

— Конечно, — уступаю я, слегка наклонив голову. — Я съеду, как только перестану видеть всякое каждый раз, когда закрываю глаза.

Взгляд Чумы, наблюдающего за мной, слегка твердеет, но Виски издает нервный смешок.

— Призрак тебя реально отделал, да?

— Я бы сказал, что силы были равны, — гладко отвечаю я. — Орел или решка.

Трое альф еще мгновение мнутся в дверях, явно не желая оставлять меня в одиночестве, чтобы я не начал всё тут исследовать. Я решаю дать им отсрочку. В конце концов, если мои теории верны, они охраняют очень важную омегу. Я уверен, что это не по доброте душевной — они всё-таки альфы, — но тем не менее.

— Кстати, о том досадном инциденте в технических туннелях: если вы не возражаете, думаю, я немного отдохну, — я с печальной улыбкой стучу по пластырям-бабочкам на лбу. — Предписание врача.

На лице Виски мелькает облегчение. Слишком предсказуем. У него всё на лице написано, как и в мыслях. Чума остается более-менее нечитаемым, но Тейн кивает, отступая назад.

— Конечно. Мы будем внизу, если тебе что-то понадобится, — он делает паузу. — Отдыхай, Валек.

Дверь со щелчком закрывается, и я остаюсь совершенно неподвижным, вслушиваясь в их удаляющиеся шаги. Они останавливаются на верхней площадке лестницы, их голоса падают до шепота, слишком слабого даже для моего альфа-слуха.

Секреты. Этот дом полон ими.

Я бесшумно подхожу к двери, прижимаясь к ней ухом. Шепот продолжается еще секунд тридцать, прежде чем шаги возобновляют спуск. Как только они полностью стихают, я возвращаюсь к окну, глядя на вид, который, надо признать, довольно неплох.

Я улыбаюсь про себя, кусочки головоломки встают на свои места. Омега здесь. Спрятана, но здесь. Паническая уборка и ремонт, защитные позы, прозрачная ложь... всё это имеет смысл, если они прячут омегу.

Мою омегу.

Эта мысль приходит сама собой, пугая своей собственнической природой. Я никогда не поддавался первобытным альфа-инстинктам. Никогда не верил в мистические связи, сказки или любую другую романтизированную чушь, о которой все так любят твердить.

И всё же вот он я, стою в чужой гостевой комнате и вопреки всякой логике уверен, что омега с запахом жимолости, которую я мельком видел в душевой, находится где-то в этом доме.

Я отхожу от окна, меряя шагами комнату. Голова пульсирует там, куда она меня ударила; сотрясение всё еще дает о себе знать при резких движениях. Но боль ничуть не уменьшает жгучей потребности найти её.

Притяжение, бросающее вызов всякой логике.

Глава 36

ПРИЗРАК

Альфа внизу.

Мой телефон вибрирует на столе в двадцатый раз за десять минут. Чат стаи взрывается от обновлений. Я игнорирую его. Сосредотачиваюсь на Айви, которая с напряженным вниманием перестилает мою постель, пока боевик по телевизору служит фоновым шумом. Заглушает звуки в лофте.

Она двигается целенаправленно: берет мои футболки из шкафа, одеяла из кладовки, тщательно раскладывая всё слоями. Её запах изменился со вчерашней ночи. Стал слаще. Более настойчивым. Первое связывание узлом смягчило её течку, но не прекратило. Лишь выиграло нам время.

Время, которое теперь мы проводим с угрозой на нашей территории.

Валек.

Рыщет внизу. Кружит. Охотится.

Моя кожа покалывает от напряжения. Территориальный инстинкт борется с необходимостью оставаться с ней в укрытии. Каждый защитный импульс кричит мне: выйти и встретиться с ним лицом к лицу. Выгнать его.

Но я не могу оставить её. Не оставлю.

Айви приостанавливает строительство гнезда, прижимая к груди одно из моих черных худи.

— Твой телефон постоянно жужжит, — говорит она, кивая в сторону стола. — Тебе стоит проверить.

Я качаю головой. Мне плевать на сообщения.

Она приподнимает бровь — этот идеальный изгиб скептицизма.

— Это может быть важно, Призрак.

Что-то распускается в моей груди, когда она произносит мое имя. Ничего не могу с собой поделать. Годами я не слышал, чтобы его произносили как-то иначе, кроме как со страхом или отвращением. А она произносит его легко. Непринужденно. Словно это что-то драгоценное, а не пугающее.

Её глаза-океаны смотрят на меня: терпеливо, но выжидающе. С покорным вздохом я подхожу к столу и беру телефон.

Пятьдесят шесть новых сообщений. С таким же успехом их могло бы быть пять тысяч.

Я ненавижу печатать. Экран слишком мал для моих огромных, покрытых шрамами рук.

Я всё равно пролистываю чат, ища хоть что-то действительно важное.

Наша девочка.

Моя хватка на телефоне сжимается.

Она не наша.

Она и не моя тоже.

Она сама по себе.

Но она решила быть со мной.

Со мной.

Пока что.

Я бросаю взгляд на Айви, которая вернулась к строительству гнезда. Она стащила на кровать все мои одеяла вместе с большей частью моих футболок. Раскладывает всё по понятным только ей схемам. Её движения осторожны и инстинктивны. Поведение омеги при гнездовании. Наблюдать за этим прекрасно.

Мой телефон снова вибрирует.

Я вздыхаю и одной рукой набираю сообщение, краем глаза наблюдая за Айви.

Я отрываю взгляд от телефона. Айви прервала работу над гнездом, чтобы посмотреть на меня.

— Чат стаи? — с пониманием спрашивает она.

Я киваю, показывая ей экран. Она читает сообщения, слегка улыбаясь выходкам Виски.

Её присутствие рядом со мной ощущается правильным. Теплым. Безопасным.

— Они волнуются, — говорит она, вздыхая и тянясь за своим телефоном. Её изящные пальцы быстро стучат по экрану.

Ответы приходят мгновенно.

Айви закусывает губу, раздумывая. Она бросает взгляд на меня, затем снова на телефон.

В груди всё сжимается. До сих пор не могу поверить, что это произошло. Что она захотела меня. Что она всё еще хочет.

Щеки Айви вспыхивают румянцем, пока она печатает.

Рядом со мной Айви смеется. Звук отдается в моей груди. Она показывает мне сообщения Виски, морщинки в уголках её глаз становятся глубже.

— Он такой нелепый, — говорит она, но в её голосе звучит нежность.

Что-то неприятно скручивается в животе. Он ей нравится. Его юмор.