Под защитой ректора - Мира Аллен

тяжело ударилось о рёбра. Ответ был слишком простым. Она действительно ненавидела. Этот замок. Эту клетку. Его контроль. И то, что рядом с ним постепенно начинала задыхаться.

Она медленно выдохнула и тихо сказала:

— Я бы предпочла умереть.

Дарвен замер. Полностью. Айя увидела, как что-то дрогнуло в его взгляде, как на секунду исчезла злость, уступив место другой боли — настоящей, неожиданной даже для него. Эти слова задели его сильнее, чем он хотел показать.

Кай почти не выходил из кабинета. За последние дни это место перестало напоминать кабинет ректора академии и всё больше походило на штаб перед войной. Стол был завален картами северных территорий, старые свитки лежали раскрытыми прямо на полу, некоторые ещё светились древними символами, реагируя на его магию, другие были исписаны быстрыми жёсткими пометками. Вдоль стен стояли артефакты из закрытых архивов академии — тёмные кристаллы, старые печати, металлические пластины с рунами, которые запрещалось использовать без разрешения Совета.

Кай нарушил уже половину правил Империи и даже не собирался останавливаться.

Ночь медленно опускалась на академию, но в кабинете всё ещё горел свет. За окнами бушевал ветер, ветви старых деревьев царапали каменные стены башни, а воздух внутри был настолько тяжёлым от магии, что свечи временами начинали дрожать сами собой.

Кай стоял у стола, опираясь ладонями о край карты. Тёмная рубашка была расстёгнута у горла, волосы снова растрепались сильнее обычного, усталость уже не скрывалась даже за привычной холодностью. Но хуже всего был взгляд — сосредоточенный и опасный настолько, что рядом с ним даже стены будто напрягались.

Он почти не спал. Почти не ел. Последние дни превратились в бесконечный поиск. Айя исчезла слишком давно, и с каждым днём внутри Кая росло чувство, которое он ненавидел больше всего, — бессилие. Он не мог её найти. Не мог добраться до неё. Не мог убедиться, что она в безопасности. Эта мысль сводила с ума сильнее любой ярости.

Дверь кабинета открылась резко. Ренар вошёл быстро, держа в руках несколько старых свитков и длинную чёрную коробку с печатями архивов Совета.

— Если нас поймают с этим, тебя официально объявят безумцем.

Кай даже не поднял взгляд.

— Поздно.

Ренар усмехнулся уголком губ и положил свитки на стол, но улыбка быстро исчезла. Он тоже понимал: времени почти не осталось. Кай сразу заметил печати на документах. Северные архивы. Запрещённые.

— Что ты нашёл?

Ренар тяжело выдохнул и развернул один из свитков. Старый пергамент тихо зашелестел под пальцами.

— Информацию о брачных ритуалах рода Дарвена.

Кай замер. Воздух в кабинете стал тяжелее мгновенно. Тьма под его кожей дрогнула сильнее.

— Говори.

Голос прозвучал слишком спокойно, и именно это заставило Ренара напрячься. Он слишком давно знал Кая Блэквуда: когда тот начинал говорить таким тоном, внутри уже происходило что-то опасное.

— Их брачные ритуалы отличаются от обычных союзов Империи, — сказал Ренар, разворачивая карту северных печатей. — После церемонии создаётся постоянная магическая привязка. Не только между людьми. Между человеком и родом.

Кай молчал, глядя на символы перед собой неподвижным тяжёлым взглядом.

— После обряда замок признаёт нового члена семьи, — продолжил Ренар. — Магия рода связывается с его силой. Айя уже не сможет просто уйти.

Внутри Кая всё резко холодело. Перед глазами вспыхнула Айя — злая, упрямая, живая. В клетке этого проклятого замка. Мысль о том, что её могут привязать к Дарвену навсегда, вызвала такую вспышку ярости, что воздух в кабинете дрогнул, а свечи резко погасли.

Ренар тяжело выдохнул.

— Я так и знал, что тебе это не понравится.

Кай медленно отвернулся к окну. За стеклом бушевала буря, и тьма за окном почти сливалась с той, что сейчас поднималась внутри него.

— Сколько времени?

— Судя по подготовке, максимум неделя.

Пальцы Кая сжались. Край стола под его рукой треснул, но он будто даже не заметил.

Неделя. Всего неделя до момента, после которого всё станет почти необратимым.

Кай резко провёл рукой по лицу. Он больше не мог ждать. Не мог продолжать действовать по правилам Совета, потому что Совет уже давно выбрал сторону. Они позволили Дарвену забрать Айю, позволили превратить её в часть сделки. И теперь Кай впервые по-настоящему понял: ему плевать на их законы, на последствия, на Империю. Если придётся, он разрушит половину северных родов, но заберёт её оттуда.

Ренар наблюдал за другом и всё яснее понимал: Кай уже перешёл черту. Он больше не действовал как ректор, не как член Совета и даже не как человек, обязанный сохранять баланс силы в Империи. Перед ним стоял мужчина, готовый уничтожить любого, кто встанет между ним и Айей.

Ренар медленно открыл чёрную коробку. Внутри лежал старый артефакт — тёмный металлический круг, покрытый древними рунами. Кай сразу узнал его, и взгляд мгновенно потемнел.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я пытаюсь дать тебе шанс пройти через северные печати живым.

Кай смотрел на артефакт молча. Эту вещь запретили использовать ещё десятки лет назад. Слишком опасная магия. Слишком нестабильная.

— Совет убьёт нас обоих, если узнает.

Ренар усмехнулся.

— Если ты продолжишь смотреть таким взглядом, Совет станет нашей меньшей проблемой.

Кай отвернулся, потому что Ренар снова был прав. Внутри почти ничего не осталось от привычной холодной рациональности. Только желание добраться до Айи, убедиться, что она жива, и вытащить её оттуда любой ценой.

Ренар некоторое время молчал, потом тихо произнёс:

— Ты уже не спасаешь адептку.

Кай замер. Его пальцы медленно сжались на краю стола. Ренар смотрел прямо на него, спокойно, без насмешки, просто озвучивая правду, которую они оба давно понимали. Кай не ответил. Но именно молчание сказало больше любых слов. Отрицать было бессмысленно.

После разговора с Каем Эллирия не помнила, как дошла до своей комнаты. Коридоры академии расплывались перед глазами, голоса адептов сливались в глухой шум, свет магических ламп казался слишком ярким, а внутри всё ещё болезненно звенели его слова.

«Не произноси её имя».

Эллирия закрыла дверь за собой резче, чем собиралась, и замерла. Тишина ударила мгновенно. Только теперь она позволила себе выдохнуть. Руки дрожали.

Она подошла к зеркалу и остановилась напротив собственного отражения. Впервые за долгое время ей захотелось разбить его. Сейчас она выглядела жалко: бледное лицо, напряжённый взгляд, глаза, в которых всё ещё стоял страх. Страх перед Каем. Эта мысль оказалась почти унизительной.

Эллирия резко отвернулась. Нет. Она боялась не его. Она боялась того, кем он становился рядом с Айей. Вот что