Под защитой ректора - Мира Аллен

Айя медленно отступила от окна, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости на саму себя. Когда она успела настолько привязаться? Когда начала искать безопасность рядом с человеком, которого ещё недавно считала своим главным раздражителем? Она ведь ненавидела его. Их встречи всегда заканчивались спорами, столкновениями, взаимной злостью, но именно рядом с ним она впервые за долгое время перестала чувствовать себя одной против всего мира.

Она резко отвернулась. Сейчас не время для чувств. Сейчас нужно выбираться.

Айя подошла к двери и проверила замок. С виду обычный, старый, тяжёлый, без лишних украшений, но что-то внутри сразу насторожилось. Она медленно подняла руку и провела пальцами по тёмному дереву, после чего взгляд мгновенно похолодел. Под кожей отозвалась чужая магия — тонкая, скрытая, но сильная.

— Вот ублюдок, — тихо выдохнула она.

Печати. Новые. Их поставили недавно, пока она была в комнате. Дарвен не просто угрожал свадьбой. Он уже начал действовать.

Айя резко дёрнула дверь. Бесполезно. Магия дрогнула под ладонью, но не исчезла. Внутри поднялась злость — горячая, живая, гораздо сильнее страха. Несколько секунд она стояла неподвижно, пытаясь выровнять дыхание, а потом зло усмехнулась. Ладно. Если Дарвен решил играть так, она тоже перестанет быть осторожной.

Утро наступило тяжело. Айя всё-таки задремала под рассвет прямо в кресле у окна, но проснулась резко, почти сразу почувствовав, что замок изменился. Коридор за дверью оказался пустым. Слишком пустым. Тихим. Закрытым.

Часть проходов теперь перекрывали тонкие серебряные линии магии, протянутые вдоль арок и лестниц. Защитные печати мерцали бледным светом, полностью отрезая путь к северному крылу. Айя остановилась, медленно осматривая пространство. Значит, не показалось. Дарвен действительно усилил контроль.

Она пошла дальше и почти сразу заметила слуг. Они появлялись слишком часто: на поворотах, у лестниц, возле дверей, в нишах, где раньше никого не было. Слишком внимательно следили за ней и слишком быстро опускали глаза, когда она ловила их взгляды. Не помощь. Не присмотр. Наблюдение. Её караулили.

Айя остановилась у окна, глядя на серое небо за стеклом. Внутри замка стало ещё тяжелее дышать. Теперь он окончательно превращался в клетку, и хуже всего было понимать, что времени почти не осталось. Страх всё ещё сидел глубоко внутри, но поверх него поднималось другое чувство — упрямое, живое, опасное. Если Дарвен решил сломать её, он ошибся. Айя Вейн никогда не сдавалась спокойно.

Дарвен нашёл мать в западном крыле замка. Эта часть дома раздражала его больше остальных: слишком тихая, слишком холодная, слишком идеально правильная. Даже воздух здесь казался неподвижным. Высокие окна были занавешены тяжёлыми тёмными шторами, свечи горели ровно, без единого колебания, а старые портреты предков смотрели со стен так, будто до сих пор следили за каждым, кто проходил мимо.

Он шёл по длинному коридору, чувствуя, как внутри продолжает накапливаться раздражение. После разговора с Айей прошло несколько часов, но её взгляд всё ещё стоял перед глазами. Упрямый, злой и совершенно бесстрашный даже тогда, когда ей наконец стало страшно. Особенно тогда.

У дверей кабинета матери Дарвен остановился и на секунду прикрыл глаза. Внутри всё ещё жила злость — на неё, на себя, на то, что рядом с Айей он всё чаще начинал терять контроль. Это раздражало сильнее всего. Дарвен всегда понимал, что чувствуют другие люди, и слишком хорошо умел использовать это против них. Но с Айей всё работало иначе. Она боялась его неправильно. Не подчинялась. Не ломалась. И хуже всего — он больше не был уверен, что хочет сломать её до конца.

Эта мысль бесила почти физически.

Дверь открылась сама, стоило ему войти. Мать сидела у камина с книгой в руках. Огонь мягко освещал её лицо, но тепла в комнате всё равно не было. Она выглядела так же безупречно, как всегда: прямая спина, спокойный взгляд, холодное выражение человека, привыкшего контролировать всё вокруг, даже собственных детей.

— Ты выглядишь раздражённым, — произнесла она, медленно закрывая книгу.

Дарвен коротко усмехнулся.

— Какая неожиданность.

Она смотрела на него внимательно, слишком внимательно. Мать всегда замечала больше остальных.

— Девчонка становится проблемой.

Дарвен подошёл к окну. За стеклом клубился серый туман, скрывая внутренний двор, и тишина в комнате медленно тяжелела.

— Ты слишком долго ей позволяешь, — продолжила она. — Она не подчиняется, провоцирует слуг, нарушает правила дома. И самое опасное — всё ещё считает, что может выбирать.

Дарвен почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение.

— Она не вещь.

Мать посмотрела на него несколько секунд молча, и именно в этой паузе стало ясно: он сказал слишком много.

— Именно поэтому ты уже совершаешь ошибку.

Дарвен медленно повернулся к ней.

— Осторожнее.

Она даже не изменилась в лице.

— Ты привязался.

Слова прозвучали слишком спокойно и ударили сильнее, чем могли бы ударить криком. Дарвен усмехнулся холодно.

— Не переоценивай её значение.

— Тогда почему ты до сих пор терпишь её выходки?

Он ничего не ответил. И этого оказалось достаточно.

Мать поднялась с кресла и подошла ближе.

— Любая другая уже была бы сломлена.

— Айя не любая.

Фраза вырвалась быстрее, чем он успел остановить себя. Тишина стала ледяной. Мать посмотрела на него так, словно окончательно убедилась в худших подозрениях.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Дарвен отвернулся, потому что она была права. Айя слишком часто занимала его мысли. Он слишком внимательно следил за каждым её взглядом, слишком сильно злился, когда она вспоминала Кая, и при одной мысли о ректоре внутри мгновенно поднималась тьма. Дарвен ненавидел это чувство — ревность, глупую, раздражающую, почти унизительную. Но хуже всего было другое: он видел правду слишком ясно. Айя смотрела на него иначе, чем на Кая. С Дарвеном она дралась, сопротивлялась, ненавидела. При упоминании Кая в ней появлялось что-то другое. Что-то слишком живое. И именно это било по самолюбию сильнее, чем он хотел признавать.

— После свадьбы это перестанет иметь значение, — сказала мать.

Дарвен поднял взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Она ответила спокойно, словно речь шла о совершенно обычной формальности.

— Родовая печать завершит связь.

Холод медленно прошёл по спине.

— Ты не говорила, что собираешься использовать полную привязку.

— А ты не спрашивал.

Тишина ударила тяжело. Дарвен смотрел на неё неподвижно, а она продолжала всё тем же ровным голосом:

— После обряда её магия станет