Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

внешних обстоятельств. Мое отношение к происходящему – это другое дело. Однако, – тут она на мгновение задумалась, – ты прав, касатик. Ты не виноват, что родился в таком идиотском мире, где всем заправляют роботы. Лично я бы ни за что не хотела в таком мире жить…

– Ну ладно, – резюмировал Арсений. – Вроде успокоились. Давайте по глоточку тяпнем и решим, что дальше делать. Может, и в самом деле на кладбище? Или все-таки в храм?

– Тогда предлагаю совместить! – предложила Анжела. – Давай рванем в «Девочку» на троллике. Может, там просветлеет взор у нашего «гостя из будущего». А там уж посмотрим, как сложится…

Они выпили по глотку какой-то гремучей настойки, которую Арсений бережно достал из внутреннего кармана, молча выкурили по сигарете и отправились в сторону остановки. Севины штиблеты все-таки были предназначены для иных погодных условий. Преодолевая наваленные около дороги сугробы, он мысленно представлял себе сухие прогретые дорожки привычного ему мегаполиса и размышлял о том, можно ли уравновесить комфорт жизни и свободу.

Когда они вышли на бульвар к остановке, Сева вдруг, оглядевшись, присвистнул и восторженно замахал руками.

– Вот тут, вот тут стоит наше здание, в котором я живу, – показывал он пальцем в сторону Генштаба, – и этот бульвар у нас такой же. Вот это да! Так вот, значит, где я… Интересно. Но насколько тут все другое! Весь этот, как вы говорите, совок… – он кивнул на столпившиеся на дороге автомобили.

– Интересненько было бы посмотреть, что там у вас за жизнь, – задумчиво улыбнулся Арсений, – как там у вас и что.

– А мне – нет, – отрезала Анжела. – Никак не хочется. А что там может быть хорошего? Исходя из повествований касатика, там уже полный бардак. Еще немного, и они станут пачками уходить в аннигилятор, сами, без всяких видимых причин. Или перелупят друг друга так, для разнообразия. Не-ет. Совок – это уже, конечно, отрыжка цивилизации, но тут еще есть красота, тут еще люди остались, души! А там?.. Наденут на тебя пальто с кнопками, и будешь ходить всю жизнь по одной и той же тропинке: от телевизора – в туалет, из туалета – к телевизору. И больше никуда не сунешься. Потому что пуговицы у тебя на пальто – не той системы…

– А я считаю, что в любой ситуации можно найти способ существования. Там же есть наверняка заведения, клубы, рестораны… Завел себе лавчонку, и сиди. Да по сторонам поглядывай… Во все времена человеку нужно было расслабляться после работы. Конечно, работа у них в основном весьма поганая, ну так а нам-то что? Вообще, все, чем занимаются люди, весьма скучно и даже противно. Но это ведь их дело в конечном счете… Каждый сам для себя решает, как ему быть и зачем.

– Скажите, – поинтересовался Сева, – а вот вы как это себе решили – для чего вы и зачем?

– Я-то? – Арсений хитро сощурился. – Я, если можно так выразиться, исследователь.

– Наш Сенечка изучает способности двуногих существ к высшим формам бытия… – начала было пояснять Анжела, но тут подошел троллейбус, и они были вынуждены немного поработать локтями, чтобы отвоевать себе место в толпе обезумевших пассажиров общественного транспорта.

Севе еще никогда не приходилось быть так близко с людьми. Пассажиры обжали его со всех сторон так, что он едва мог дышать. Они стояли вокруг и как будто чего-то ждали, молча и тоскливо. Большой железный ящик медленно тащился по заваленным грязными сугробами улицам, часто надолго останавливаясь. Пытаясь заглядывать в окружающие его лица, Сева поражался странной надрывной напряженности их взглядов, какой-то их невыразимой запредельной безысходности. При этом все они вели себя так, как будто вокруг них никого не было, вернее, как будто все происходящее не имеет к ним никакого отношения.

Через полчаса этой напряженной поездки, в течение которой народу в и без того набитом до предела троллейбусе становилось все больше и больше, они втроем, наконец, вывалились на улицу. Пройдя немного, они остановились в скверике среди уныло торчащих из земли голых замерзших деревьев. Арсений снова достал из кармана бутыль с настойкой.

– Ну вот, гляди, – взмахнула рукой Анжела, – это православный монастырь. Колокольня, храм… Знакомо тебе это место?

– Вроде бы да… – признался Сева, внимательно оглядывая окрестности, – но у нас все это выглядит совершенно иначе. Вот тут, – он нарисовал большую дугу над монастырем и прудом позади него, – стоит «купол», а того, что там, под ним, внутри, совсем не видно. Там находится Институт гуманизма. Но я там никогда не был, у меня допуска нет.

– Ну, ясно, – констатировала Анжела и повернулась к Арсению: – Понял ты теперь? «Институт гуманизма»! Это ж надо…

– А вообще-то ты видел где-нибудь что-нибудь похожее? – Арсений кивнул в сторону монастыря. – Купола, кресты на них?..

– В городе нет. – Сева задумался. – Да и вообще наш город совсем не похож на это… Там у нас везде большие такие, – он сделал плавное движение рукой, обрисовывая невидимый, но замысловатый контур, – здания, а между ними – площади. Есть, конечно, на окраинах районы малоформатной застройки, с маленькими домиками, но они все такие… чистенькие, энергоэффективные, и отделаны совсем не так, как у вас… Вообще, все это выглядит смутно знакомым. Вон там, надо полагать, должна быть река. Вон там – Университет. Но внешне – ничего общего. Не знаю, как вам это передать…

– Короче, прогресс унес человечество вперед, – вздохнула Анжела. – Ну что ж. Туда ему и дорога… Ну а мы своей дорогой пойдем, в храм…

– Но однажды, – продолжал между тем Сева, – недавно, я был в командировке. И там мне показали, но только издалека, нечто похожее. Там на горизонте были такие вот купола. Очень похоже на это. Только очень-очень далеко, там, куда не ходят КПП… На севере…

– Понятное дело, – улыбнулся Арсений, – вера не может погибнуть, как бы они ни старались… Это ж, дорогой Севастьян, Небо! Не может низшее победить высшее, как его ни крути. Погибнуть и исчезнуть без следа – это ему запросто, но победить или хотя бы даже постичь – никогда.

– А что такое – высшее? – поинтересовался Сева. – Что вы имеете в виду?

– Ну как тебе сказать, – задумался Арсений, – понимаешь… Ведь все это кем-то создано. То есть у всего этого есть своя причина и свое назначение. И те силы, которые все это сотворили, непостижимы для тех, кто является результатом, так сказать, следствием этого творчества. Поэтому очень многие считают, что этих, с позволения сказать, сил и вовсе не существуют. Но они есть, и это факт.

– Но тогда, – Сева