Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

– Да разве ж в этом свобода? – резанула Анжела. – Да если б свобода была в том, чтобы всякая тварь могла лезть в любую дыру, они бы и до самого Творца уже бы добрались и Его бы прикончили. Потому что… Эх… Да что говорить… Если этой сволочи дать такую свободу, о которой ты говоришь, они уничтожат все, понимаешь?..

– Но почему, почему? – недоумевал Сева. – Почему нельзя употребить свободу на созидание?

– Не знаю, – призналась Анжела, – не могу тебе сказать почему, но всякий раз, из века в век они только рушат и уничтожают. Ну, вообще-то… Есть, действительно есть такие, которые творят. И те поистине свободны. Вот в чем свобода-то – в творчестве! Творец наделил нас всем, дал нам самое жизнь, лишь бы мы преумножали и благословляли, и через это – возносились бы вверх, к новым уровням творчества. Вот она – свобода.

– То есть вы хотите сказать, – загорелся Сева, – что свобода – это путь к Богу?!

– Ну конечно! – горячо продолжала Анжела. – А какая еще свобода может быть? А все эти лозунги, дескать, «свободу мандавошкам», это ж простое надувательство, борьба за власть, но не за реальную – потому что реальной властью обладает только Всевышний, – а за земную. Здесь, на одной только Земле, столько всякой сволочи, которая хочет захапать себе побольше, что они уж и не знают, как бы еще извернуться, чтобы этих несчастных, обездоленных двуногих существ заставить крутить свою бесконечную мясорубку. Для них свобода – это право делать так, как им выгодно. Но для Творца-то они ничуть не лучше, чем все остальные, понимаешь…

– Погоди, погоди, Анжела, – вмешался Арсений, – ты умерь свое пламя маленько, а то еще спалишь пацана…

– Ну нет, почему, – запротестовал Сева, – мне интересно, мне это важно, я правда хочу знать. Скажите мне, почему нет?

– Ты сам не знаешь и не можешь знать того, о чем просишь, – примирительно, но очень весомо заявил Арсений. – Чужое знание тебе ничего не даст. Ты хочешь познать тайны творения, но тебе их пока некуда вмещать. Скажи вот лучше, тебе самому-то чего нужно, как ты сам это понимаешь?

– Мне?.. – Сева замялся. – Понимаете, ведь с чего все у меня началось… Я попал в этот клуб, и они мне говорят, дескать, мы тебя хотим сделать свободным. А я раньше никогда не думал об этом. Я поначалу и не понял, что они имеют в виду, но потом… Короче, я понял, что жизнь не ограничивается той дорожкой, по которой я шел до сих пор. Что есть другие пути, другие возможности, понимаете… И я решил искать. Потому что я вижу, я понимаю убогость той жизни, которой все живут, которой я сам раньше жил. Работа и виртуалка – и больше ничего. Вся моя жизнь состояла из того, чтобы заработать денег и потратить их, и вроде бы это логичный замкнутый цикл, самодостаточный, но в нем жизни-то нет. Ну – заработал, ну – потратил, а дальше-то что? И вот я посмотрел на все это со стороны и понял: вся моя жизнь – это просто конфигурация моего спецкостюма.

– Так тебе, дорогуша, не свободы нужно, а независимости, вот чего, – резонно заключила Анжела. – Ты пока еще не сформировался как индивид. У тебя ничего нет, тебя, можно сказать, и самого пока еще нет. Говорить о свободе тебе сейчас пока что рановато. Конечно, твой вот этот порыв – вполне благородный и заслуживает, так сказать, внимания, но… Этого недостаточно, понимаешь ли, чтобы быть свободным.

– Не понимаю, – признался Сева. – Почему это? Я хочу найти, и я буду искать, пока не найду. Я, может, не очень пока что могу объяснить, что именно я ищу, но я знаю, я чувствую это… И буду искать…

– Ну, посмотрим, посмотрим, – уклончиво заметила Анжела, – кто знает, может, и вправду… Душа-то у тебя чистая, это я вижу.

– Да что ты опять глумишься, Анжела, – вступил Арсений, – с твоей колокольни, я понимаю, все это, конечно, слишком мелко и убого, но человек рвется, ты же видишь, в Небо. Так как ему быть?

– Как быть, как быть! – возмутилась Анжела. – Ты, Сенечка, сам-то не умствуй. Все же ясно. Ну о чем тут еще говорить? Касатик первый раз в жизни выглянул в окошко. Там, понятное дело, чудеса и все такое. Но что мы с тобой можем сделать для него? Как можем мы взять ответственность эту на себя? Пусть тогда уж Михеич им занимается.

– Ну что ты говоришь, Анжела? Ты что, не знаешь, кто такой Михеич? Разумеется, что он будет им заниматься, никто ведь не говорит… Кстати, – Арсений повернулся к Севе, – а чего тебя Михеич к нам-то отправил?

– Он сказал, что здесь я получу доктрину, – грустно сознался Сева. – Мне ваш товарищ, Виталий, уже кое-что рассказал, но я… Не знаю… Скажите, а я могу остаться тут, у вас, чтобы вы…

– Касатик, – Анжела ласково посмотрела на Севу, – ты пойми, есть вещи, которые мы просто не в силах… понимаешь… которые от нас не зависят. И поверь, ты для нас такая же загадка, как и мы для тебя. И вот уж если ты хочешь доктрину, я тебе вот что скажу: все вокруг – это неразрешимая загадка. Но: ключ к этой загадке – это ты сам. Познай себя самого – вот самая главная и самая тайная доктрина на свете.

– Ну вот, Виталий мне приблизительно то же самое и говорил. Что, мол, есть «Я» и «все остальное». Что если я есть, то и все есть, а если меня нет, то ничего нет.

– Не соврал, – резонно заметил Арсений. – Но только, чтобы это понять, тебе целая жизнь может потребоваться. И, может быть, не одна…

– А что, может быть несколько жизней? – заинтересовался Сева.

– Это от тебя зависит, – развел руками Арсений. – Пока ты осознаешь, что ты есть, ты жив. Тело – это удобная штука. Оно как бы живет само по себе, и кажется, что так всегда и будет. Но потом, когда тело выключается, что происходит?..

– Что?

– Вот в этом-то все и дело. Если ты продолжаешь чувствовать себя, свое Я, то там могут быть дальнейшие варианты. А если нет – то все. И все, – пожал плечами Арсений.

– Ты знаешь что… – внимательно разглядывая Севу, произнесла Анжела, – ты сейчас не думай об этом.