Белоснежка для босса - Алёна Амурская

Отвлекающий маневр, значит...

Господи, ну конечно!

Весь этот грохот, прорыв контура, якобы взбешенные Короленко с Медведским, которые прут буром и громко кладут охрану — это просто яркая шумная ширма. Погремушка для отвлечения внимания. Батянин намеренно стягивает всех людей Германа к парадному входу, заставляя Мрачко поверить, что его идеальный план работает как часы. А значит, сам Батянин сейчас идет другим путем. Тихо, в тени, в обход, по каким-нибудь техническим коммуникациям, о которых Герман даже не задумывается.

Но в следующую секунду мои воодушевленные мысли вдребезги разбиваются о жесткий тон Германа, продолжающего отдавать приказы:

— Слушай меня внимательно, — чеканит он в трубку. — Пусть проходят. Не кладите там всех наших парней вглухую, это бессмысленно против его псов. Огрызайтесь, имитируйте жесткое сопротивление, но правильно отступайте. Тяните их к нижнему ярусу. Прямо к жилому блоку. Бейбарыс позицию занял?

Голос Германа звучит так буднично, словно он уточняет меню на обед.

— Отлично. Сектор обстрела чистый? Хорошо. Слушай приказ. Как только Батянин подойдет к моей двери... вы даете ему ее выбить и просто держите его на мушке. Не стреляете в коридоре, усек? Мне нужно, чтобы он вошел внутрь один... — Он делает паузу, и следующие его слова падают в тишину тяжелыми свинцовыми каплями, пробивая мою грудную клетку насквозь: — Пусть он вломится и увидит нас с ней. Пусть осознает, что опоздал, и полюбуется на мое представление. А потом по моему сигналу бейте на поражение. По всем.

Вызов сброшен. Шаги за дверью затихают, а меня начинает колотить крупной дрожью. Воздух застревает в горле колючим комком. Неважно, идет ли Андрей в обход или ломится через главную дверь вместе с остальными. Снайпер уже взял всю спальню на мушку! Откуда бы ни появился Батянин, он получит пулю в голову.

Нет...

Нет, черт возьми! Только не это.

Я не позволю. Мой кухонный план с маслом и нитками теперь не просто шанс на побег — это вопрос минут и жизней. Я должна успеть устроить там адское задымление до того, как этот спектакль достигнет финала. Мне нужно выжечь кислород и ослепить камеры густой копотью, чтобы снайпер просто ослеп в дымовой завесе.

Шаги Германа возобновляются, приближаясь к спальне. Тяжелые, пружинящие, полные темной, разрушительной энергии. Я поспешно закрываю глаза, заставляя свое лицо расслабиться. Дышу ровно и глубоко, имитируя фазу глубокого сна, хотя сердце колотится так, что готово проломить ребра.

Дверь распахивается настежь.

Я чувствую его присутствие кожей. Он останавливается у изножья кровати и молчит. Не выдержав, я вздыхаю и приоткрываю веки, изображая медленное пробуждение.

То, что я вижу, заставляет меня внутренне содрогнуться.

Лицо Мрачко изменилось до неузнаваемости. От расслабленно-вальяжной лени эстета не осталось ни следа. Черты заострились, глаза потемнели и лихорадочно блестят. Его искажает хищный оскал человека, который находится в одном крошечном шаге от своего главного триумфа, и это сводит его с ума.

Герман в два шага преодолевает расстояние до кровати и грубовато-собственнически хватает меня за плечо, заставляя сесть.

— Просыпайся, любовь моя, — рычит он вибрирующим от адреналина голосом.

Затем нетерпеливо достает из кармана маленький ключик, вставляет в скважину наручников и резко проворачивает. Щелчок. Еще один. Розовый мех отпускает мои запястья, и руки безвольно падают на матрас. Я не могу сдержать тихого болезненного шипения, когда в онемевшие кисти устремляется кровь, а затекшие плечи сводит жестокой судорогой.

Но Герман не дает мне времени на то, чтобы прийти в себя. Он нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моих бедер, и жарко шепчет:

— Иди в душ, красавица. Умойся и надень халат. Тот коротенький шелковый, который ничего не скрывает.

Я вскидываю на него глаза. Мой голос дрожит, пока я отчаянно пытаюсь потянуть время своим "непониманием".

— Герман, что происходит? Зачем...

— Затем, что зритель уже покупает билеты на наше шоу, — жестоко обрывает он меня, и его губы кривятся в жуткой усмешке. — Мой дорогой братец так спешил к тебе, что решил заглянуть на огонек прямо с утра. И я хочу встретить его при полном параде.

Я пытаюсь отстраниться, инстинктивно сжимая пальцами борта своего кашемирового костюма, в котором спала. Пытаюсь вжаться в стену, создать хоть какую-то дистанцию, выиграть хоть минуту, чтобы придумать, как прорваться на кухню.

— Герман, подожди... руки совсем не слушаются... - лепечу я, отчаянно пытаясь выиграть время под маской испуганной жертвы, но он не дает мне ни секунды.

— Я сказал — быстро! — рявкает он, окончательно теряя контроль.

Его пальцы железной хваткой впиваются в ворот моей одежды. Я вскрикиваю, инстинктивно пытаясь перехватить его запястья, но разница в физической силе колоссальна. Герман просто игнорирует мое сопротивление и одним агрессивным рывком стягивает с меня кофту. Дорогая ткань жалобно трещит. Меня обдает холодом, и я остаюсь в одном тонком шелковом белье, пытаясь инстинктивно прикрыться руками.

Но он уже хватает меня за предплечье, рывком вздергивает с кровати так, что у меня темнеет в глазах, и силой тащит через комнату. Я спотыкаюсь о край ковра, едва не падая, но он волочет меня за собой, как тряпичную куклу.

Мрачко заталкивает меня в ярко освещенную ванную комнату. Босые ноги скользят по гладкому кафелю так, что я по инерции ударяюсь плечом о стеклянную душевую кабину.

— Пять минут, Лиза! — бросает он мне в лицо, тяжело дыша. — Халат висит на крючке. Если через пять минут ты не выйдешь отсюда в том виде, в котором я приказал, я сам приду и вытащу тебя голой. Время пошло!

Глава 48. Абсурдная битва

Шум горячей воды, которую я врубила на полную мощность исключительно для вида, эхом разносится по ванной комнате. Какой к черту душ, когда счет идет на драгоценные минуты?!

Я наскоро умываюсь, чтобы хоть немного остудить пылающее от адреналина лицо, и торопливо смачиваю волосы, сбивая их пальцами во влажные пряди. Для Германа сойдет, главное — создать нужную картинку покорности.

Затем я поворачиваю хромированный рычаг смесителя до упора, резко обрывая гул потока.

Пар густым облаком висит под потолком, оседая мелкими каплями на зеркалах. Я замираю, прикрыв глаза, и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, которое стучит где-то в самом горле. Мой мозг работает на предельных оборотах, лихорадочно, до мельчайших деталей прокручивая в голове спасительный план.

Мне просто нужно прорваться на эту чертову кухню и выиграть для нас с Батяниным хотя бы немного времени. Выжечь кислород, создать непроницаемую дымовую завесу, ослепить скрытые камеры и того снайпера!

Окно здесь бронированное, я сама в