Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская

ему отдать. Ты моя жена, слышишь? — повышает голос в отчаянии. Не получая моего отклика, он пожирает сам себя. — Прости меня за грубость. Этого больше не повторится, клянусь.

— Если ты правда раскаиваешься, то забери заявление, Лука! — оглядываюсь, схватившись онемевшей ладонью за деревянный парапет. — Это меньшее, что ты можешь сделать, чтобы искупить свои грехи перед нашей семьей.

Томичу мои слова явно не по душе, но он сдерживает себя. Мечется за воротами, как раненый шакал, выглядывает из-за широкоплечего охранника, который неприступной скалой стоит перед ним, не двигаясь.

— Я заберу заявление, если ты ко мне вернешься, — ставит Лука условие, которое вызывает у меня лишь нервный смех. — В противном случае твой рецидивист получит срок.

— Ничего, я его подожду, — равнодушно пожимаю плечами, скрывая истинные чувства. Я искренне надеюсь, что Мирон вытащит Даню, иначе… Даже думать о другом исходе больно!

Из дома выходит Антон Викторович, быстро оценивает ситуацию и прикрывает меня собой, оттесняя от парапета.

— Николь Николаевна, пройдите внутрь и закройте за собой дверь, — вежливо и спокойно обращается ко мне мужчина, опустив руку к рации на поясе. — Мы разберемся.

— Сама живешь, как на зоне! Ты об этом всю жизнь мечтала? Быть женой зека? — бесится Томич, не получив от меня должной реакции. — И рожать ему по ребёнку в каждый срок?

— Повтори, что ты сказал? — лепечу одними губами, но мой вопрос тонет в раскате грома.

Вспышка молнии озаряет вечернее небо, на секунду во дворе становится светло, как днем. Лука что-то натужно говорит в запале, но я не смотрю на него. Мой взгляд прикован к кольцу на безымянном пальце. В ушах другой голос, родной и любимый.

«— Я твой будущий муж, со мной можно. Я тебя не трону.

— Муж? Почему я не в курсе? Я все проспала?

— Виноват. Николь, выходи за меня?

— Что? Богатырев, ты серьёзно?

— Да. Ты не воспринимай мои слова превратно, Колючка, я вообще-то готовился. Хотел сделать тебе предложение в Карелии. У меня даже кольцо есть. В сумке.

— Я согласна…»

Что если мои ночные виденья не были снами? Почему близость с Даней мне показалась такой правильной и естественной, будто я принадлежала ему раньше? Как я могу помнить разговоры, которых между нами не было?

Это нечто большее, чем бред или мечты. Слишком похоже на реальность, стертую под воздействием алкоголя. Моя непереносимость — это болезнь, очень редкая, но коварная реакция организма. Впервые я столкнулась с ее последствиями на школьном выпускном, откуда увезла меня мать, а потом долго припоминала мне мой позор, который я забыла подчистую, будто мозг выбросил несколько часов из жизни. С тех пор ни капли алкоголя — строгий запрет врачей. И страх снова попасть в нелепую ситуацию.

К сожалению именно то, чего больше всего боишься, рано или поздно обязательно случается…

О чём ещё солгал мне Лука? Как далеко он зашел в то проклятое утро?

— Я хочу поговорить с ним, Антон Викторович.

— Исключено, — безапелляционно летит мне в ответ. — Никаких контактов с чужими! Батя башку мне оторвет, если с вами что-то случится.

«Под охраной моих ребят вы с Максом неуязвимы», — шелестит вместе с шумом дождя.

Я должна узнать правду. Сейчас или никогда.

— Так защищайте меня и сына, чтобы ничего не случилось, — упрямо выпаливаю, прокручивая колечко на пальце. — Вы же рядом — выполняйте свою работу на совесть!

— Николь Николаевна…

— Это приказ, Антон Викторович, а приказы не обсуждаются!

Глава 40

Начальник охраны напрягается и, сжав челюсти, нехотя выходит под дождь, по-армейски чеканя шаг, а по пути раздает команды по рации. Крупные капли падают ему на макушку и плечи, но мужчина не чувствует дискомфорта. В команде Дани не люди, а стальные машины.

— Разрешите вас обыскать, — холодно обращается он к Томичу, открывая ворота. — Колющие, режущие предметы?

— Ради бога, — поднимает руки Лука, позволяя проверить его карманы. — Я законопослушный гражданин, не путайте меня со своим боссом.

— Пасть завали, — хамит ему грубый амбал, готовый загрызть за хозяина.

— Отставить, Василий, — осекает подчиненного Антон Викторович. — Присмотри за гостем. Когда подам знак, проведи его в дом, а сам останься дежурить под дверью.

Мужчина возвращается ко мне, нависает, как телохранитель, и цедит предупреждающе:

— Спрошу ещё раз: вы уверены, Николь Николаевна?

Я рвано киваю, покосившись на Луку, который с хитрым прищуром следит за нами и покорно ждет, когда его пригласят. В его позе и выражении лица читается ликование, будто он одержал маленькую победу. Пусть расслабится и поверит в себя — мне это на руку. Пора разобраться в том, что произошло в прошлом.

— Дом под завязку напичкан охраной, мне здесь абсолютно ничего не угрожает. Мы с Лукой разместимся в гостиной, там есть камеры, вы сможете наблюдать за нами удаленно, но разговаривать мы будем наедине. Вас я попрошу побыть в комнате с моим сыном. Если что-то пойдет не так, я вас позову.

— Скажу честно, Николь Николаевна, ваша идея мне не нравится, — недовольно бубнит Антон Викторович, но отказать не смеет. Богатырев велел меня слушаться, потому что сам доверяет мне, и на этот раз я его не подведу.

— Мне тоже, поэтому подстрахуйте меня, пожалуйста, — признаюсь тихо, вгоняя мрачного начбеза в ступор. — Поверьте, это очень важно для меня, — дыхание сбивается, когда я добавляю сипло: — Для нас с Данилой…

— Какое бы решение вы ни приняли, вы в безопасности. Можете быть в этом уверены, — заверяет он меня и нажимает кнопку на рации. — Василий, введите гостя.

Охранники оставляют нас с Лукой в гостиной, как я и просила, а потом исчезают, но я все равно чувствую их присутствие и расправляю крылья. Мы садимся друг напротив друга: он занимает диван, и почему-то в этом мне видится параллель с кушеткой психолога, я опускаюсь в кресло, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок на колене.

Между нами ваза с цветами, как немой свидетель предстоящей беседы и как напоминание о Дане, словно он тоже рядом.

Я на своей территории. Я дома. Сегодня я не позволю себя обмануть.

— Ты изменилась, Николь, но такой ещё больше меня привлекаешь, — вальяжно откинувшись на спинку дивана, Лука бесцеремонно облизывает меня похотливым взглядом. — Ты стала увереннее в себе, спокойнее, красивее. Царица.

— Женщина расцветает рядом с любимым человеком, — произношу с легкой улыбкой, наблюдая, как он меняется в лице.

— Спала уже с ним? — выплевывает ревниво, на миг обнажая свое истинные чувства. Его дыхание учащается, ноздри раздуваются, как у быка на арене, взгляд пренебрежительно скользит по