Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2 - Алина Пылаева

себя. Небесно-голубое платье с тонкой золотой вышивкой совершенно не походило на привычные яркие наряды, которые было видно издалека. Никаких корсетов — лишь тонкий пояс на талии, никаких килограммов драгоценных камней, даже украшения были тонкими и едва заметно поблескивали на коже.

И сама она была словно соткана из плавности, беззаботности и какой-то незримой теплоты. Как и ночью она чувствовала себя совершенно свободно и легко. Доверчиво отдавалась чужим рукам, которые вели ее в танце. Улыбалась. Заглядывала в каменное лицо, которое, казалось, под ее напором теряло свою холодную отстраненность.

Атил сжимал косяк двери и не мог понять, что именно поднимает в нем такую бурю негодования. То, что она совершила измену, а теперь беззаботно развлекалась со своим рыцарем? То, что этого самого рыцаря она разодела не хуже высших дворян? То, что его ладонь с нажимом скользила по изгибу спины, едва не касаясь голой кожи в вырезе платья? Или то, как она смотрит на него? Как мало между ними пространства, из-за чего наверняка, эти двое ощущали дыхание друг друга на своих щеках.

В нем говорила гордость? Он слышал сплетни, что ходили по дворцу. Про раба, которого она держала слишком близко, а затем и про рыцаря, получившего голубую розу. Знак таинства или… запретной любви.

Но разве ему было до этого дело? Атил давно для себя решил — он не создаст семью, не позволит наследникам заполнить дворец. Да, она лишила его этих клятв, но кое-что он все же мог сделать. Мог не допустить своей судьбы для единственного принца.

А потому разве важно, к кому она питает нежные чувства? Разве не лучше, что она наконец перевела свой взгляд на кого-то другого? Разве остались причины испытывать гнев? Этот рыцарь должно быть и правда был очарован ею. Как иначе объяснить их последний разговор?

— Проходи.

Атил вызвал его сразу же, как только весть о пожаре легла на стол. Он давно присматривался к этому простолюдину и знал, что тот хочет взамен на свою клятву. Как и то, насколько он может быть опасен, как только поймет, что его обманули.

— Рыцарь Райлон… — Атил запнулся лишь на долю секунды, не уверенный в том, какая реакция за этим последует.

Но Райлон тут же поправил его:

— Морел.

Да. Райлон Морел. Уже в тот момент Атил понял, что разговор будет не из легких. Несмотря на случившееся, так гордо произносить фамилию той, что обманом привязала тебя к себе… Зрелище надо сказать идущее вразрез со здравым смыслом.

Но этого было мало, и он продолжал:

— Я должен как можно быстрее вернуться к Ее Высочеству королеве, потому позвольте узнать причину, по которой я здесь.

Атил помнил, как схлестнулся взглядом с холодом стальных глаз, и никак не мог отыскать на их дне хоть какое-то презрение к ней. Женщине, которая все у него отняла. Тогда Атил решил, что это лишь искусная маска.

— Ее Высочество и есть причина. — не стал скрывать он. — Не знаю, каким обманом она заполучила твою клятву верности, но я могу помочь тебе с этим.

Атил был готов к чему угодно, но видеть как под бледной кожей сжимается челюсть и на скулах проступают желваки, как трудно ему подавить усмешку, что так и рвется из груди, было до неприятного странно. Атил чувствовал себя так, будто говорит какую-то глупость, но не знает об этом.

— В этом нет необходимости, Ваше Величество. — легкий поклон был символом желания уйти, но Атил не мог сдаться так просто.

— Я могу отослать тебя на север, защищать стену от монстров, что рвутся с ледяной пустоши на земли империи. Так ты будешь защищать страну и королеву, и твоя клятва не будет нарушена.

Райлон молчал, и в глазах его не было интереса. Он уже все для себя решил, и это доставляло проблем. Несговорчивость всегда была причиной его бед. Прояви он хоть малую гибкость и уже давно взлетел по статусной лестнице вверх.

— Это многим лучше, чем потерять свою жизнь и жизни близких. — предпринял еще одну попытку Атил. — Если ты останешься рядом с королевой, чтобы однажды отомстить за смерть матери, то это не даст тебе даже секундного удовлетворения, поверь мне на слово. Разве твоя мать хотела бы, чтобы ты так бездарно отдал свою жизнь?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Величество.

Он не думал, не сомневался, остался намеренно глух к словам.

— В доме моей матери случился несчастный случай, а Ее Величество взяла под свою опеку моих брата и сестру, дав им свою фамилию, как и мне самому. Ваши обвинения бездоказательны и порочат честь моей королевы. Прошу, воздержитесь от подобного впредь.

— Если дело в детях, я могу…

— Ваше Величество, при всем уважении, я не в праве далее продолжать этот разговор. Я останусь верен клятве и буду подле Ее Высочества столько, сколько будет нужно ей. Я буду хранить и оберегать ее жизнь, ее честь и следовать, куда бы она не пошла.

Атил не желал допускать резни во дворце, а потому последнее, что Райлон услышал, было:

— Знай, мы можем вернуться к этому разговору в любой момент.

Не вернутся. Теперь Атил это знал.

— Сел, — хрипловато повал Атил, разворачиваясь на пятках.

— Да, Ваше Величество?

— Когда они закончат, объяви, что запрет для принца покидать императорский дворец я отменил.

Атил направился прочь широким шагом, и Селестин вновь побежал за ним.

— Неужели вы оставите все, как есть? — задыхаясь негодованием спросил он, а Атил отмахнулся:

— В следующий раз она придумает еще что похуже.

— И королева не понесет никакого наказания за содеянное? — Селестин не унимался.

Атил остановился и наградил друга тяжелым взглядом.

— Если понесет — вопрос, как так вышло, что принца выкрали из императорского дворца, пошатнет мое положение. Она не так глупа. Пусть лучше думает, что ей удалось всех одурачить, чем покажет всему двору дыры в безопасности моего дворца. Решим все без лишних глаз и ушей.

Глава 15

Утро выдалось не из приятных. Вставать пришлось рано, ведь сборы на бал занимали неоправданные пять часов. Рене позвала и Лауру, и Мери, и Жанну, приказав им бросить все дела и вооружиться щетками, расческами, всякими баночками и прочей утварью для красоты.

В купальне меня мыли так, будто последний раз мое тело