Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

— Вот что, — влезла в обсуждение Нарви. — Предлагаю не отказываться от плана насчет бала. Там мы займемся знатью. Что насчет казни… ее сорвать — не проблема. У них тут всюду каналы, вода соленая… Пустим страхов, воспользуемся суматохой и булькнем вашего принца прямо с костра. Только поддержка с земли будет не лишней, — глянула она строго на Барти и Фальке.

— Да, да… — устало пробормотал Барти. — Я отправлю людей.

— Мерчевиль, как я говорил, тоже в стороне не останется, — кивнул и Фальке. — Предлагаю к балу подготовить всем вот такую замечательную одежду, как на вас, Исмея… Такой чудесный багряный цвет…

— Это алый, — устало отмахнулась Исмея, собираясь что-то сказать, предложить, резюмировать, но позер-болтун уже продолжил тараторить:

— Вот и замечательно, алый! Представляете, как это будет символично? Все повстанцы — в алом!

— Шафран — дорогая ткань, — просветила Лира воодушевившегося дуче.

— Ну, а кто ее производит, как не народ? Спозаранку отведешь меня к ним, принцесса? И переводчиком побудешь, и гидом… Говорю вам, непривыкшим: историю надо творить красиво! И удобно будет: своих узнать в толпе. Заодно с народом поговорим: он вроде как на стороне второго принца и революции как таковой, если судить по вчера… А вы, Исмея, отдыхайте, вам надо и долечиться толком, и в себя прийти — столько всего было и столько всего будет! Не волнуйтесь, спасем мы вашего кандидата на руку и сердце! Все под контролем! Пошли, Барти, не мешай императрице отдыхать, поможешь лучше в сборе инвентаря для восстания.

И, как это уже вошло в привычку, дуче Фальке легкомысленно ей подмигнул на прощание.

Все это сейчас серьезно?.. Мир правда может вертеться без ее участия?..

«В Мирахане говорьят: льекарство — спать».

Спать…

Барти громыхнул стулом, подошел, подставил локоть:

— Давай до каюты доведу, — буркнул. — Белая вся. Фальке прав, отдыхать тебе надо.

— Ох, люди… — пробормотали сирены и выскользнули в окно.

Бульк! Ис встала. Ее и правда пошатывало.

— Пообещайте, что вы не дадите его казнить утром, если… Если.

— Не дадим, — кивнул Фальке серьезно как никогда.

Лира его поддержала:

— Если сирены и правда начнут действовать — это будет феерия. Дуче, я тоже предпочту соснуть до рассвета. Не настаивайте. Утром пойдем. Раз уж вам так хочется.

Тиль красноречиво толкнула Барти локтем.

— Обещаю, — вздохнул он тяжело.

Ис улыбнулась мягко и коснулась его подставленного локтя пальцами.

— Прости, Барти. Мне жаль.

Лицо буканбуржца окрасилось красными пятнами.

— Да… что уж там…

— Тильда поможет мне добраться до каюты. Отдыхай. Тебе тоже силы нужны. Но сначала, Тиль, я хочу выйти на палубу.

Стены огромной пещеры тонули во мраке, лишь кое-где отражая свет палубных огней влажной скальной поверхностью. На расстоянии саженей так пяти по этим самым стенам кто-то отчетливо копошился и бежал тысячью ног, поскрипывая чуть отчетливее снастей, словно стуча ногтем куда-то в стенки уставшей души… Ис остановилась, касаясь пальцами борта.

Пусть далеко. Но страшно. Очень страшно — кто еще может выпрыгнуть из этой темноты, такой неясной и непредсказуемой? Схватить клешнями горло, заставить…

Перехватило горло, судорога пронзила молнией от пяток до макушки.

Но ее локоть крепко и верно пожала Тильда Сваль. Она не спасет от клешней, но встанет рядом, если потребуется…

А она не ценила.

Оттого было в этой населенной тьме что-то… манящее. Запретное. Непременное. И ей совершенно не хотелось уходить. Она бы поговорила с сестрой… Извинилась за все. Сказала, как она важна.

Но императрица не знала, как.

Судно покачивалось мерно, уверенно, будто и не страшно ему вот так заплыть прямо… в пасть дракона.

По обшивке снова что-то ударило, а водой пошли светящиеся синим круги. Исмея отдернула руку от борта, но выгнулась, чтобы заглянуть в засиявшую поверхность темных волн.

Нога тут же вместе с рукой отозвались больным нытьем. Дернуло прогуляться перед сном! Сиренов контроль: так привыкла быть в курсе!

— Здесь правда живет дракон?..

Тильда закивала, так же осторожно заглядывая вперед. В глазах ее искрился восторг.

— Невероятно, правда?.. Судя по моим наблюдениям, эти водовороты — что-то вроде колыбельной.

Ис с удивлением посмотрела на увлеченную световым явлением сестру.

— Сочинишь тоже…

— Ис, я ученый, исследователь, а не поэт, — засмеялась тихо Тильда. — Мир по эту сторону удивительный… очень жаль будет его потерять — ты уж постарайся, чтобы не… Мы находимся в пещере матери с детенышем. Ума не приложу, как сирены уговорили ее пустить нас сюда, в ее сокровенное убежище. Впрочем, довольной она тоже не кажется — едва меня не слопала, если бы не ларипетра… Причем, не собственно купол, а… съесть мне твою лучшую туфлю — дракониха смутилась, заметив, что я тоже «умею» светиться. Я все бы отдала, чтоб хоть одну ее чешуинку изучить… Вдруг тоже ларипетра?.. Или похожий элемент?.. Лира говорит, что драконы бывают разного цвета, представь, если существуют не только мигмар и ларипетра?!. Смотри, смотри, она снова создает воронку хвостом, свивая детеныша клубочком. Если приглядишься хорошенько, то и не спускаясь увидишь…

Ис даже не попыталась взглянуть туда, куда тянула ее сестра. Волосы Тильды разметались по плечам непокорной копной, вечная карнавальная маска на лице загадочно отражает блики синего света, а на стене сейчас отчетливо видно замершего огромного краба, пялящегося на них глазами-усиками.

Блестят эти глаза зловеще… Да в покое пусть Тильда Эйдан оставит ее туфли! Ис схватила сестру за рукав, заставляя развернуться.

— Тиль?!. Что значит «едва не слопала»?.. «Не спускаясь»?.. Ты что… — и она, не находя слов, потыкала в воду.

Тильда прыснула, качая головой с упреком.

— Ну, всем свое, малышка Ис. Кто-то революции устраивает и покоряет принцев на дирижаблях, а кто-то — научные открытия и стучится к драконам. Он правда так хорош, этот твой Миразан?

Ис мгновенно надулась и задрала нос. Отпустила сестрин рукав, засмотрелась в воду. Голубоватая, светящаяся лента… скользит вокруг барахтающегося синего клубка. Водоворот превращается в извергающееся пузырьками воды пятно. Краб бежит дальше во тьму по мокрому камню.

И голубая лента взвивается снова, случайно гулко стукнув хвостом об обшивку. Крутится все быстрее, шире, все более страстно… И воронка у борта «Искателя» расширяется, а клубок внутри нее на дне наконец успокаивается и… засыпает, наверное.

Свет медленно гаснет, как падающий занавес Оперы.

— Для нас это не опасно?

—