Шелковый хаос - Фэя Моран

мыслей, когда дверь ванной скрипнула. Я приоткрыл один глаз, ожидая увидеть Анархию в какой-нибудь закрытой до подбородка фланелевой пижаме или, на худой конец, в моем банном халате, который она могла найти в ванной. Но то, что предстало моему взору, заставило второй глаз распахнуться сам собой, а сон – испариться напрочь.

Она остановилась у дальнего края кровати, ко мне спиной, и отбросила платье в сторону. Свет от прикроватной лампы мягко очерчивал изгиб ее позвоночника и тонкую талию. Моя жена была в одном лишь черном тонком белье, которое слишком мало места оставляло для воображения. Особенно в районе ее… Черт, какая все-таки у нее классная попа.

Я непроизвольно сглотнул. Мои зеленые шелковые штаны, которыми я так гордился минуту назад, вдруг показались мне самой глупой вещью во вселенной.

– Э-э… Хаос? – Я приподнялся на локтях, стараясь, чтобы мой голос не выдал той бури, что поднялась внизу живота. – Я, конечно, не против этого великолепного стриптиза, но ты уверена, что хочешь спать именно так? Мы вроде как договаривались о границах.

Анархия ничего не ответила. Она невозмутимо подошла к кровати, откинула край тяжелого одеяла и скользнула в постель, оказавшись в опасной близости от меня. Только после этого она повернула голову, одарив меня своим фирменным ледяным взглядом, в котором не было ни капли того смущения, которое сейчас душило меня.

– Я всегда так сплю, – отчеканила она, поправляя подушку. – Твои эстетические страдания или гормональные всплески – не моя проблема. Если тебе мешает вид моей кожи, можешь натянуть одеяло на голову. Или уйти спать под дверь. Тебе не в первой.

Анархия закрыла глаза, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Просто закрыла глаза!

Я замер и лег на спину, глядя в потолок и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Насчет его сохранности я чуть поторопился… Шелковая пижама приятно холодила кожу, но внутри меня сейчас полыхал пожар.

– Ну, что ж, – прошептал я, едва сдерживая нервный смешок. – Похоже, эта ночь будет еще более трудной, чем я планировал.

Спать в одной кровати с полуголовой девушкой, которая хочет тебя убить и при этом выглядит как оживший грех – это определенно новый уровень экстрима.

Я закрыл глаза, надеясь, что темнота принесет облегчение, но стало только хуже. Образ Анархии, стоящей ко мне спиной, словно выжгло на сетчатке моих глаз.

Мне приходилось видеть много красивых женских тел. Тощие, помешанные на диетах.

Анархия отличалась от них. В ней чувствовалась опасная сила.

Даже за те жалкие секунды, пока она стояла передо мной, я успел заметить, как под ее кожей перекатывались тугие, тренированные мышцы – результат явно долгих часов в зале или на спаррингах. У нее было сильное, атлетичное тело: четкая линия плеч, подтянутая спина. Те платья, что она носила, искуссно скрывали это все от чужих глаз.

«Черт возьми, Деймос, соберись», – приказал я себе, впиваясь пальцами в шелк подушки.

Но тело отказывалось подчиняться. Кровь закипала, и каждый вдох превращался в пытку. Я чувствовал исходящее от нее тепло – оно манило сильнее, чем любой запретный плод. А этот запах… тонкий аромат ее шампуня, смешанный с запахом ее кожи, заполнял все пространство, не оставляя мне шанса на спасение. Я слышал ровное спокойное дыхание, которое было насмешкой надо мной.

Как она может так спокойно спать, когда я здесь буквально сгораю заживо?

Я перевернулся на бок, стараясь держаться как можно дальше от ее половины кровати, но матрас все равно предательски прогибался, напоминая о ее близости. Каждое движение шелка на моем теле теперь казалось слишком грубым и начинало даже раздражать.

Это было издевательство в чистом виде. Самое изысканное и жестокое из всех, что я когда-либо испытывал. Анархия превратила мою собственную спальню, предназначенную для отдыха, в камеру пыток.

Я уставился в окно, за которым колыхались тени деревьев. Эта ночь будет бесконечной. И если я доживу до утра, не наделав глупостей, мне определенно нужно будет выдать себе медаль за выдержку. Или просто застрелиться от нереализованного желания.

* * *

Я проснулся с явным ощущением затекшего тела.

Такое было ощущение, словно каждый мускул за ночь превратился в дерево. Я глубоко вздохнул, наполняя легкие утренним свежим воздухом, проникающим через окно, и широко, до хруста в челюсти, зевнул, чувствуя, как по спине пробегают приятные мурашки от потягушек. Лежать на спине было уже невыносимо, и я, повинуясь инстинкту, перекатился на бок, надеясь урвать еще пару минут блаженного отдыха.

И тут же замер.

Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки спала Анархия. Она лежала лицом ко мне, подложив ладонь под щеку, и ровно и тихо дышала. Густые волосы разметались по подушке темным ореолом, несколько прядей упали на лицо, наверняка щекоча нос.

Но мой взгляд, предательски не слушаясь команд разума, скользнул ниже. Одеяло, которое должно было укрывать ее до самого подбородка, вероломно сползло куда-то вниз, к талии, оставив верхнюю часть тела открытой.

А Анархия ведь спала в одном белье.

Я буквально застыл, не в силах оторвать взгляд от того, как ее большая грудь мерно и плавно вздымается в такт глубокому сну. Тонкое кружево едва сдерживало мягкие, тяжелые округлости, и все это находилось прямо перед моим носом, вызывающе близко.

Жар мгновенно бросился мне в лицо, ударив в виски. Осознание того, что я бессовестно пялюсь на спящую девушку, пришло с секундным опозданием, но накрыло с головой.

Я резко, словно ошпаренный, отшатнулся назад, едва не свалившись с края кровати. Спешно, путаясь в собственных конечностях и одеяле, я рывком перевернулся на другой бок, уставившись в безопасную, нейтральную зону. Сердце колотилось где-то в горле, как у пойманного с поличным школьника, а перед глазами все еще стоял этот образ смуглой кожи и черного кружева.

– Твою ж… – беззвучно выругался я, уткнувшись горячим лбом в прохладную подушку.

Анархия вдруг зашевелилась.

У меня на мгновение остановилось сердце. Я мог поклясться в этом!

Матрас прогибался по мере того, как Анархия меняла позу, а затем потянулась.

Меня до самых краев заполнило недовольство.

Я резко обернулся и сглотнул, пытаясь вернуть голосу твердость:

– Надеюсь, это был последний раз, когда ты спала со мной в таком виде.

Анархия сонно проморгалась. На секунду сердце даже оттаяло от того, насколько непривычно она выглядела: ранним утром, с растрепанными волосами и полусомкнутыми веками. Немного даже растерянно.

– Что ты несешь? – огрызнулась она, напоминая в очередной раз о своем