Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

Оставшись наедине с умирающим эйром, в первую секунду растерялась. Пришлось напомнить себе, что я — правительница Орегора, а передо мной один из верных подданных, служивший еще отцу.

Глубокий вдох помог собраться. Шагнула к кровати, оглядывая недвижного эйра. Волосы мужчины полностью утратили краски, кожа посерела и покрылась пятнами.

— Эйр Шараеш, — присела возле пожилого эйра на самый краешек кровати. — Как вы себя чувствуете?

— Эйра Айранир? — услышала тихий голос. Веки мужчины затрепетали, с трудом он открыл глаза и сфокусировал взгляд на мне.

— Это я. Лекарь осматривал вас? Что он говорит?

Эти фразы ничего не значили, но других у меня не было. Состояние мужчины передо мной явно свидетельствовало, что дни его сочтены. Скорее, даже часы, не дни.

— Ахор уже ждет меня, эйра Айранир. Ничего уже… — эйр раскашлялся. — Ничего уже не сделать, осталось только смириться.

— Вы звали меня.

— Звал. Спасибо… — снова сильный кашель. — Спасибо, что пришли, — эйр снова раскашлялся. — Я должен сказать… Но сначала… эйра Айранир, мой сын… не предатель! — выдохнул мужчина. — Вы должны простить его. Он… ошибся, это так. Но он не предатель.

— Эйр Шараеш, не стоит ничего говорить, — опустила руку на сморщенную ладонь. — Брюссир принес мне клятву, ему ничего не грозит, вам не нужно беспокоиться. Я уверена в нем, не сомневаюсь в верности вашего сына.

— Стоит, эйра, стоит. Пока могу что-то изменить, стоит. Я и так ждал слишком долго. Я… это я виноват. Не рассказал ему. Думал, потом, успею… А потом… потом уже будет все равно, но сейчас я еще могу что-то сделать. Пока Ахор не забрал меня к себе.

— Смерть, это не конец, эйр Шараеш, — слабо улыбнулась я. — Поверьте мне, я знаю.

— Я не из тех глупцов… кто верит менестрелям, распевающим о новой жизни, — нашел в себе силы улыбнуться эйр. — И знаю, что скоро наступит мой конец. Скоро…

— Тогда вам стоит послушать историю той, кого вряд ли можно назвать менестрелем или сказителем, эйр Шараеш. Ведь я точно знаю, что жизнь не заканчивается после того, как вы испустите последний вздох. Знаю, потому что уже жила. — Я смотрела эйру в глаза и тихо рассказывала. — Это был другой мир, эйр Шараеш. Мир без айшалис, без одаренных, без эйров и эйр. Мир, в котором самые простые, лишенные силы люди сумели построить огромные корабли и подняли их в небо. Мир, где повозки ездят без скакунов, сами, по идеально ровным дорогам. И едут с такой скоростью, что из Дархайма к границе с Брадпортом можно было бы добраться всего за несколько часов. В том мире тоже есть войны, да и люди разные, как и везде, но мир это чудесный. Я жила в том мире, эйр Шараеш, точно знаю, что жила. Помню каждый день.

— Спасибо. — Голос эйра прозвучал хрипло, а по стянутой морщинами щеке стекла слеза. — Спасибо, эйра Айранир. — Мужчина сжал мою ладонь чуть сильнее. Это усилие далось ему нелегко. — Я вам верю. — Эйр замолчал, собираясь с мыслями. — Лишь однажды я касался Сферы Жизни, эйра Айранир, и в тот момент я увидел вас. Не такую, как вы сейчас. — Эйр Шараеш закрыл глаза, но руку мою не выпустил. — Взрослая эйра в мужском наряде. Невысокая, хрупкая. Мой дар, эйра Айранир — видеть внутреннюю суть. Я могу определить, одарен ли младенец Богами, загорится ли Искра силы в его груди спустя годы. Та женщина, которую я увидел в Сфере Жизни, излучала особую энергию. Силу Айраниров. Это были вы. Вы плакали у невысокого холмика, засыпанного цветами. «Будь счастлив, пусть и в другом мире», — процитировал он эпитафию на надгробии.

Дернулась непроизвольно, порываясь встать. Руку мою эйр не выпустил, лишь сильнее сжал пальцы.

Холмик, засыпанный цветами... То, что хранила глубоко в душе, не давая себе шанса вспомнить. Ребенок. У меня был ребенок.

Земля на том холмике никогда не оголялась от цветов. Приходила к нему нечасто, один раз в год, чаще просто не могла себя заставить, слишком тяжело. Нашла работника, который ухаживал и приносил новые цветы.

Это был наш с ним день, один на двоих. День и рождения, и потери.

— Что еще вы видели, эйр Шараеш? — хриплым голосом просила я.

— В тот день больше ничего. Но недавно, когда я понял, что Ахор уже выстлал для меня тропу, мне приснился сон. Теперь я понимаю, после вашего рассказа, что он значил. Теперь понимаю. Ваш сын не мог выжить в том мире, эйра Айранир. Его сила была слишком велика и проснулась она еще до его рождения. Вам не стоит его оплакивать, просто ждите. Великие Боги подарят вам встречу снова. Здесь, в Рейтраше. В месте, где его сила найдет выход.

— Великая Льяра, эйр Шараеш, вы пытаетесь мне сказать, что мой сын родится снова? — не сдержавшись, повысила голос.

— Я видел вашего потомка, эйра Айранир. Того, кто сумеет объединить страны континента в одну. Снова вернуть величие Орегору и роду Айранир. Я узнал его силу. Это был он, тот, кого вы потеряли в другом мире.

Замерла, осознавая, что только что услышала.

— Я звал вас, чтобы сказать… успел.

У двери услышала шорох. Резко обернулась. Брюссир. Пристально глядя на меня, он шагнул к кровати отца. Подойдя ближе, опустил ладони мне на плечи, мягко сжимая. Эйр Шараеш старший в этот момент отпустил мою ладонь, глаза его закрылись.

Брюссир потянул меня наверх, поворачивая к себе, прижимая к груди, обнимая.

Обхватила мужчину в ответ, пряча лицо на его груди, вдыхая запах. Слезы текли по лицу, впитываясь в одежду мужчины. Вместе со слезами уходила печаль.

Я давно запретила себе думать о детях. Очень давно. Привыкла к мысли, что не быть мне матерью. Просто не всем дано. Мне вот не дано, видимо. И теперь, когда то, что считала невозможным вдруг потеряло этот статус… Боже, это даже более невероятно, чем другая жизнь.

Глава 65

— Я все слышал, — прошептал на ухо Брюссир.

Подняла голову, ловя его взгляд, наполненный нежностью.

— И что теперь?

— Для меня не изменится ничего, — мягко пожал он плечами. — Ты — повелительница Орегора, лучшая из всех, кого можно представить в этой роли.

В это время у кровати умирающего эйра мелькнула серая тень. Резко обернулась в ту сторону ровно в тот момент, как тень отделилась от тела, принимая узнаваемые черты. Вспышка! У кровати появился смазанный силуэт. Взмах косой… и все исчезло.

Брюссир бросился к