Жена тёмного бога - Элис Айт

В перепалку вступил новый голос, шипящий, как у змеи, но гораздо более громкий. У меня опять едва не заложило уши, но он быстро подстроился под остальные.

«Меня не устраивает, что моих потомков убивают, но дроу не нарушил правил. Он получил воду из Источника по справедливости и применяет его только так, как и обещал. Дальнейший спор не имеет смысла, пока дроу не преступит закон. Ланона следит за этим, как и должна».

«Разговор не об Источнике! – зарычали в ответ. – Тахат и его жена открыто используют свою силу в личных целях и перекраивают мир, как им хочется, пока мы заперты здесь!»

«Так выйди и тоже начни перекраивать мир! – издевательски засмеялся кто-то другой. – Тебе стоило побеспокоиться о собственных воплощениях, как Тахату, Аннатэ, Эхне и прочим, а не дрыхнуть веками».

«Я убью тебя, Джайхад, как только выйду!»

«Никто не выйдет! – вмешался новый голос, женский, звенящий, подобно металлу. – Вы дали клятву и оставили меня стражем не для того, чтобы теперь оспаривать сделанные решения. Если воплощения Тахата и Аннатэ перейдут границу дозволенного, я вмешаюсь и уничтожу их. Пока этого не произошло».

Голоса резко смолкли. Только самый последний вдруг тихо и насмешливо спросил, как будто бы меня одну: «Ведь не произошло?»

Во рту у меня пересохло. По губе что-то потекло, я инстинктивно вытерла и посмотрела на руку. Внутри похолодело. Из носа у меня лилась кровь.

Ошеломление после подслушанного спора еще не прошло, так что я не стала церемониться и прижала к лицу краешек покрывала, стараясь унять кровотечение. Мысли метались, сердце билось где-то в пятках, желудок сжался так, словно собирался извергнуть остатки вчерашнего обеда.

Произнесенные имена не могли быть случайными, а беседа звучала слишком связно, чтобы оказаться плодом воспаленного разума.

Мы с Аштаром разозлили богов.

Наверное, использование дара Аннатэ усиливало мою чувствительность, поэтому голоса сегодня звучали так отчетливо. Шепот, поначалу принимаемый мной за шуршание пепла, появился как раз после гибели Руна, когда я высвободила огромное количество божественной энергии. Видимо, это что-то изменило во мне, сделало ближе к богам.

И еще я теперь отчетливо понимала, что Ланона обо всем знает. Тень Аннатэ перед нападением Руна предупреждала меня, что богиня магии следит за равновесием. Похоже, она контролировала не только то, сколько колдовской силы дать человеку, но и то, не злоупотребляет ли своим даром кто-то из божественных воплощений, которых явно больше, чем мы двое с Аштаром. Ланона подозревала, что мы с ним близки к тому, чтобы перейти границу, поэтому ее последний вопрос, адресованный мне, и звучал так многозначительно.

Сейчас в мире существовал определенный баланс. Дети Химат, драконы, стали его нарушать, и коварная Ланона устроила так, чтобы нашелся кто-то, кто их приструнит и напомнит об их истинном месте. Аштар даже в смертном теле был способен устроить затмение, а на что способны боги в своих настоящих, бессмертных телах? Если Ланона сочтет нас двоих угрозой, то скорее убьет нас, чем позволит той своре грызущихся псов, которые считали себя богами, освободиться и бесчинствовать в мире, как им вздумается.

Ох Аштар, Аштар, что же мы натворили…

В комнате стало светлеть – наконец-то приближалось утро. Я отняла покрывало от лица, проверила, остановилась ли кровь, и встала с кровати. Пусть снадобье Хведера и подействовало, мысль о том, что сила Аннатэ могла изменить мое тело, мне не нравилась. Пора воспользоваться вторым советом северянина и вызвать обычного лекаря.

Глава 28

А через несколько часов стало известно, что армия, которую Хашим отправлял к Берзану, всего в полутора сутках от нас.

Элай сразу же после коронации отправил туда своих гонцов с требованием сложить оружие и присягнуть новому королю. Никто из них пока не вернулся, и нам ничего не оставалось, кроме как продолжать готовиться к осаде.

Меня, как и остальных, удивляло, почему Хашим не отправит вперед драконов, чтобы те расчистили перед войском путь. Присутствие в столице хелсарретских магов, теперь подчиняющихся Элаю, затрудняло захват города драконами. В то же время все понимали, что мастера обители привыкли осторожничать и надрываться не будут, поскольку уже усвоили, насколько стремительно у них способен поменяться господин.

Возможно, Хашим наконец осознал смертность своего народа и решил действовать аккуратнее? Подведет армию к стенам, только потом даст драконам сигнал атаковать, и нам придется распыляться на оборону десятков слабых мест.

Хороший вопрос. Увы, ответ на него будет получен не раньше, чем завтра, а пока я изводилась гаданиями. Лекаря для меня уже вызвали, но есть ли теперь в этом какой-то смысл? Аштар уверял, что у него все схвачено и есть еще пара козырей в рукаве, только после нынешней ночи у меня были все основания опасаться, как бы его козыри не привели к нашей смерти быстрее, чем проигрыш Хашиму.

Я так и не успела обсудить с ним услышанное. Едва я отправила слугу его поискать, как пришли новости, опять настала суматоха, на него навалилась куча срочных дел… В общем, если мы свидимся хотя бы вечером, это уже будет удача.

Больше я ничего не могла сделать. Только ждать.

Такие вещи у меня всегда получались плохо. Я исходила кабинет вдоль и поперек, пожалела, что не могу прогуляться еще и по потолку, и нетерпеливо выглянула за дверь. Жаль, лекарь от этого прийти быстрее не мог.

Во дворце меня всюду сопровождала охрана из дроу, которая обычно ждала в коридоре. Сегодня дежурил всего один, незнакомый. Когда я вышла, он скосил на меня глаза, но не стал ни кланяться, ни поминать «божественную госпожу». Для темных эльфов, которые служили Аштару, это было что-то необычное.

Я замерла, разглядывая его лицо графитного оттенка. По его краю вилась причудливая татуировка, спускаясь со лба на шею. Белые как снег волосы частично ее скрывали. Парень выглядел молодо, не старше двадцати, и хотя ему могло быть все двести, я почему-то в этом сомневалась. Он вообще не походил на тренированного воина – чересчур худой, хотя и несомненно гибкий. Видимо, парень скучал, потому что подбрасывал в ладони несколько белых игральных костей, и делал он это с такой ловкостью, которой позавидовали бы некоторые жонглеры.

Наверное, я слишком пристально его разглядывала. Он смутился, стремительным движением спрятал кости и