В паутине предательств - Адриана Белоусова

– На тебя так повиляла гибель Пилар Монро? – осторожно спросил Бальтазар, когда молчание Оскара стало слишком тягостным. – О, Тьма, я должен был сразу сообразить! Ты сейчас хочешь рискнуть собой, потому что она умерла? У вас ведь были отношения…

– Пилар… она, – медленно проговорил Оскар и отвел в сторону глаза. – Когда-то я был влюблен в нее, но у нас ничего не получилось. Мы разошлись, когда поняли, что начинаем ненавидеть друг друга. И то, что произошло здесь, лишь подтвердило правильность этого выбора.

– Ты не ее имел в виду, когда в прошлый раз говорил о недоступной любви? – спросил Бальтазар, вспомнив их прошлый разговор.

– Бальт, дело не в других людях, дело во мне. Я хочу измениться, чувствовать себя полезным и взять ответственность на себя, – терпеливо, словно объясняя что-то маленькому ребенку, проговорил Оскар. – То, что я собираюсь сделать, навсегда изменит меня, если я выживу.

– Ты меня удивляешь! – признался Бальтазар и посмотрел Оскару в глаза. – В хорошем смысле.

– Тогда не отвлекай меня, – кивнув в сторону листа с цифрами, сказал Оскар. – Нам нужно как можно скорее разобраться с касталийцами и идти искать мою сестру.

– Да, конечно! – торопливо проговорил Бальтазар, подскочив на стуле. – Оскар, ты прости меня за мои нападки на тебя в тюрьме, я не должен был так поступать.

– Я сам виноват, – поднимаясь следом за Бальтом, сказал Оскар. – Хотя это было неприятно, но, как видишь, взбодрило меня.

Дверь открылась, и в комнату вошел Мариан, а следом за ним вплыл Дор. В маленьком помещении сразу стало тесно и душно. Бальтазар спрятал руки за спину и шагнул назад.

– Ну, что? – громко спросил Мариан. – Рассчитал дозу? На всех хватит?

– Твоя вера в меня обескураживает, – откликнулся Оскар, протягивая ему лист бумаги. – Это предварительно.

– Я бы чуть увеличил дозу здесь, – щелкнув ногтем по бумаге, сказал Мариан и посмотрел на Дора. – Что скажешь?

– Вариант Оскара нравится мне больше, – признался тот.

Оскар покраснел и чуть опустил голову, словно одобрение герцога смутило его.

– Ладно, давайте уже начинать, – хлопнув в ладоши, сказал Мариан. Он выглядел нервным, словно куда-то торопился, а его, как назло, задерживали. Бальтазару вдруг стало тяжело дышать, захотелось выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха, но он тут же одернул себя: во-первых, он не бросит Оскара в такой момент, во-вторых, на улице воняет гарью от горящего леса и глотнуть можно только порцию черного дыма. Он вдруг подумал: а где сейчас Грета? В последний раз он видел ее, когда она говорила с Лейфом. Все ли с ней в порядке? Его мучило, что после того разговора они больше не общались. Ему захотелось, чтобы она была рядом, чтобы он мог держать ее за руку. Он даже подался вперед, чтобы пойти искать ее, и тут же замер.

Бальтазар понял, что готов сбежать куда угодно, только бы не видеть, как умирает Оскар.

– Готов? – спросил Дор Оскара, глядя как Мариан набирает из склянки нужное количество капель.

– Да, – бесстрашно ответил тот и, закатав манжету, протянул руку.

Бальтазар зажмурился и перестал дышать.

* * *

Прошло несколько минут. Оскар сидел на стуле и часто дышал. По его вискам струился пот, на бледном лице выступили красные пятна. Мариан не сводил с него глаз. Он стоял рядом, то и дело то проверяя его пульс, то оттягивая нижнее веко и заглядывая в глаза. Бальтазар заметил, что делает он это в перчатках, а когда наклоняется к Оскару, то прикрывает рот платком.

– Прошло почти полчаса, а ты все еще жив! – довольно проговорил Мариан. Он сделал на руке Оскара небольшой порез и собрал кровь в пробирку. – Это дает надежду!

– Если что-то пойдет не так, ты ведь сможешь его спасти? – спросил Бальтазар.

– Нет, – беспечно ответил Мариан, – но могу потом сделать из него своего спутника из мира мертвых. Будет у моего Гастона друг.

Оскар рассмеялся. Бальтазара же шутка чародея разозлила.

– Только попробуй! – рявкнул он.

– Я не против, – сказал Оскар и закашлялся.

– Вот! – подняв палец, многозначительно сказал Мариан и, взяв пробирку с кровью, ушел. Бальтазар так и не понял, что он имел в виду. Дор покинул их почти сразу, как они начали испытывать на Оскаре противоядие. Прибежала встревоженная Делора, сказала, что наступление все ближе, нужно отдавать приказы, что делать дальше, а короля нигде нет. Герцог обреченно выругался и, пошатываясь, пошел следом за ведьмой.

– Судя по всему, твой план не так уж и плох, – сказал Бальтазар, глядя на Оскара. Его дыхание выровнялось, на руке осталось лишь небольшое красное пятно с тонкими лучами по краям.

– Надеюсь, нам это поможет, – сказал Оскар, и его голос потонул в криках, доносящихся с улицы. Через секунду в комнату вбежал Мариан.

– Все, время закончилось, начинаем! – проорал он и, схватив обе склянки, выскочил в коридор. Оскар вскочил с места и ринулся за чародеем. Едва не упал, успев ухватиться за косяк.

– Так, – деловито произнес Оскар. – На такой вес как у меня, доза нужна меньше. Запомни, ладно?

* * *

Оскар очень беспокоился, что всем не хватит противоядия. А еще он не понимал, сколько оно будет действовать и сожалел, что не нашел эту склянку раньше: тогда бы на испытания и проверку было больше времени. Он работал вместе с Марианом, давая капли солдатам и слугам. Нужно было сделать все быстро, касталийцы были все ближе.

Бальтазар подошел к Мариану и протянул руку. Тот осторожно капнул ему противоядие на кожу возле локтевого сгиба. Это место тут же защипало, и на нем образовался волдырь. Бывший разбойник поморщился и опустил рукав. Он поискал глазами Грету и не увидел ее. Ему не хотелось, чтобы она пострадала из-за того, что не пришла вовремя.

– Придержи дозу для Греты, – попросил Бальтазар Оскара, и тот кивнул.

– Только быстрее, – повернувшись к Бальтазару, сказал Мариан. Когда ворот рубашки чуть разъехался, он заметил, что грудная клетка чародея плотно перебинтована. – И если она магичит, скажи, чтобы прекратила немедленно!

* * *

Бальтазар не знал, где искать Грету. Он пометался по башне и, вспомнив, что чародеи работали со смотровой площадки, стал подниматься туда. Он спешил изо всех сил, но то ли от усталости, то ли от противоядия, ему казалось, что передвигается, как во сне. Движения его были медленными и плавными, нога ступала на ступеньку, словно в три этапа, которых он обычно никогда не замечал. Он несколько раз потер ладонями щеки и потряс головой, чтобы прогнать наваждение,