Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

— Удобно?

Я кивнула. Смущало только одно, что я полностью открыта для своего джигита, — руки связаны, ноги широко раздвинуты. И ему доступна любая часть моего тела. Но то, как пальцы Дамира оглаживали каждый позвонок, ощущалось очень даже здорово.

— Что не так? — дьявол-искуситель отплясывал лезгинку в тёмных зрачках, насмехаясь надо мной.

— Мне не очень комфортно.

Последние слова я произнесла на выдохе. И то, как дёрнулся уголок губы Дамира, говорило, что это ещё не всё, что он ещё что-то задумал. И точно. Чуть надавливая на мою поясницу, Дамир резко и широко развел свои колени в стороны, раскрывая меня ещё больше.

— Ох…

— Что ты испытываешь, — горячее дыхание ласкало кожу, — страх или предвкушение?

— Страх от предвкушения.

— Правда?

Густые брови изогнулись. Дамир сомневался в моих словах. Правой рукой он огладил мою грудь, снизу, приподнимая и наслаждаясь тем, как она чувствовалась в его ладони. Ноготь большого пальца царапал сосок, посылая импульс от такого нехитрого действия по всему телу и заставляя шире распахнуть глаза. Я была сосредоточена только на этом, желая, чтобы он дотронулся до другой груди. Но охнула оттого, как левая рука Дамира медленно опускалась по моей спине, между половинками попы, подталкивая так, что я вынуждена плотнее прижаться к горячему телу и опустить голову на его плечо, раскрываясь ещё больше. То, как ощущались короткие жёсткие волоски, что касались моих твердых сосков, дополнительно стимулируя, являлось отличным бонусом. Я закатила глаза, когда длинные пальцы раскрыли набухшие и влажные лепестки. Скользили, невзначай задевая пульсирующий комочек нервов и вызывая белый шум в голове.

— Тебе это нравится, къуш, — обжигающий шепот коснулся моего уха, -ты невероятно мокрая. Так что смущает?

То, как он умело скользил вдоль складочек, стимулируя, заставляя извиваться и глубоко дышать, отключало разум. Но только до того момента, как влажные пальцы коснулись тугого колечка.

— Это тебя тревожит?

Нерешительно кивнула, запуская пальцы в густую шевелюру на затылке Дамира:

— Я нервничаю, потому что… потому что…

— Боишься, что я возьму тебя всю? — я снова кивнула, — я так и сделаю, но не сегодня. И только тогда, когда ты сама захочешь и скажешь, что готова. И это, — его палец надавил, прокладывая себе путь внутрь, растягивая и кружа по стеночкам. И я задыхалась, ожидая большего, — тебе это приятно, пташка. Тебя это заводит и возбуждает. Ты пульсируешь, сжимаешь мой палец так…

И это правда, которую невозможно утаить. Я стонала от этих слов и от того напряжения, что в тугую спираль скручивало все внутренности.

— Это тест, Милана. Тест для нас двоих.

— Снова урок? — я была готова сама насаживаться на его руку, вращать бедрами, но знала, что делать этого не стоит.

— Урок. Для меня. Я должен заслужить твоё доверие. Чтобы в следующий раз, и в любой другой, ты не просто верила мне, а полагалась, вверяла всю себя без страха. Я люблю тебя, моя къуш, я знаю тебя, читаю твоё тело. Я так долго ждал тебя.

Его рот накрыл мои податливые губы. Поцелуй, выжигающий воздух из лёгких, сводил с ума. Дамир всегда был страстным и нетерпеливым, но сегодня особенно. Погружал меня во что-то новое, неизведанное и манящее, как будто говорил, что именно в сегодняшнее раннее утро он откроет мне дверь в совершенно иную жизнь.

Не прерывая поцелуя, он изменил угол проникновения так, что его пальцы задели во мне какую-то точку, рассыпая под закрытыми веками сноп искр. Пальчики на ногах поджались, я приподнялась, выгибая спину и хватая открытым ртом воздух. И в этот самый момент Дамир шлёпнул меня. Остро, жгуче, но не болезненно, нет. И, чёрт возьми, это было то, что нужно именно сейчас. Электрические импульсы волной разносили тепло по всему телу. Волнительная эйфория, одновременно приносившая спокойствие и взрыв чувств и эмоций.

— Ещё?

Было страшно признаться в этом себе, а открыться Дамиру тем более. Тем не менее я кивнула. И зажмурилась, боясь увидеть довольную усмешку на красивом и одновременно порочном лице джигита.

— Отпусти себя. Не сопротивляйся этому, — губы Дамира два касались моих губ. — С кем ещё, если не со мной, ты можешь быть самой собой? Настоящей?

Отпустить себя. Быть настоящей. Живой. С ним.

Эти слова не просто эхом отразились в сознании, а, как мантра, отпечатались на подкорке. Быть собой с тем, с кем близка по-настоящему, и духовно, и физически. Не с мамой, братом или лучшей подругой. А конкретно с этим мужчиной, с которым собиралась прожить всю свою жизнь; создать настоящую семью, родить детей; ссориться и мириться; вместе принимать важные решения; доверять друг другу. Состариться вместе…

Всё это, плюс действия Дамира, заставили пульс неистово биться. Тело покалывало, а в животе проснулись те самые пёстрые монстры-бабочки. Эти чёртовы создания вынуждали меня сжимать мужские пальцы и умолять о большем.

— Милана, открой глаза. Хочу, чтобы ты смотрела, как я буду любить тебя.

Веки словно налились свинцом, сделав усилие, я выполнила просьбу. Зацепилась за зелёно-карюю дымку и кивнула, когда почувствовала давление. Дамир толкнулся, вошёл сразу, весь, так нежно, болезненно и божественно одновременно. Кусая губы, задыхаясь и не переставая стонать, не отпускала внимательный, сосредоточенный на мне взгляд.

— Ты такая невероятная, моя пташка. Прекрасная, неповторимая, — он произнёс эти слова на своём родном языке, потом, для меня, повторил на русском. — Моя идеальная девочка.

Голова кружилась. Хотелось ухватиться за Дамира, за его руки. Хотелось царапать его спину, но чёртов пояс на запястьях мешал. И это заводило ещё больше.

— Да, пожалуйста, сильнее.

Не знала как, не могла открыто признаться, что хочу снова почувствовать, как мелкие электрические разряды зудящим током разносятся под кожей, когда он шлепал меня. Опьяняющие ощущения. И такие противоречивые, переворачивающие сознание с ног на голову. Это же не я, я не могла, мне не должно нравиться такое. И в то же время такое нужное. Необходимое, уводящее за грань.

— Тебе понравилось, — улыбка Дамира коснулась моих губ, — моя маленькая… созданная для меня.

Он оттолкнулся пятками от пола, скользя по гладкой простыне вглубь кровати, упал на спину и меня потянул за собой. И всё, что мне оставалось, — закрыть глаза и сосредоточиться