Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

— Ты сам подчинился правилам своего отца, — я запрокинула голову, стараясь поймать взгляд зелёно-карих глаз. — Почему мы не могли остановиться в гостинице?

— Потому что он мой отец.

— Двадцать первый век, — я горько усмехнулась, — люди много путешествуют и им необязательно останавливаться в доме родственников.

— Не в моём случае.

Сквозь тонкую ткань платья я не могла не чувствовать эрекцию Дамира. Было достаточно тепло, солнечно и безветренно. И трудно поверить, что в центральной России сейчас если не лил нудный осенний дождь, то уж первые ноябрьские заморозки посеребрили землю, это точно. Я и сама хотела секса. Так может, если мы быстро, то никто и не заметит? И нам же не надо обнажаться полностью?

— Почему мы не можем взять машину твоего отца и поехать вечером, после ужина на море? Одни, без твоей сестры? Я не капризничаю, нет. Просто я думала, что это будет наш маленький медовый месяц. Прости, — я уткнулась носом в грудь Дамира, слова давались с трудом. — Я не могу так, это всё не для меня. Не думаю, что выдержу все эти обычаи и традиции сейчас, не говоря уже о следующем лете.

Обхватив ладонями моё лицо, Дамир присел, устанавливая зрительный контакт:

— Обещаю, мы уедем домой сразу после дня рождения. Потому что я тоже так не могу. Пусть болтают за моей спиной и говорят, что я обрусел, плевать. Я хочу держать тебя за руку, хочу обнимать, сидеть рядом, хочу, чтобы ты была счастлива.

Я улыбнулась:

— А как же желание состариться здесь?

— Если мы и переедем сюда когда-нибудь, когда наши дети вырастут и поступят в институт, то будем жить так, как посчитаем нужным, за своим высоким забором.

Могла бы я поспорить на эту тему, но не успела. Порывисто притягивая, мой джигит поцеловал меня. Точнее, завладел не только моими губами, но и душой, и телом. Его страсть и тоска смешались с моим отчаянием. Взрывоопасная смесь, способная обрушить землю под нами. Мир уплывал, растворялся, оставляя только нас одних на краю виноградной долины. И неизвестно, чем бы закончился этот поцелуй, если бы не сердитое мужское покашливание.

Я помнила, что всадников Апокалипсиса было четверо. На нас же надвигалась целая армия, состоящая из мужчин Гириевых. Во главе войска стоял, естественно, дед Алам. Не знаю, кем там были его сыновья и внуки, но мне захотелось спрятаться за спину Дамира. Потому что, хоть «всадники» были и не верхом, но вид имели вполне устрашающий.

Хотя, ладно, справедливости ради скажу, что дед выглядел несколько заинтересованным. Отец Дамира хмурился, как и его старший брат; дядя улыбался, явно забавляясь тем, что застал нас врасплох; Хабиб усмехался, перекидывая в руке ленту из чёток. И только Рустам, двоюродный брат Дамира, светился радушной улыбкой.

— Дамир.

Сухой и строгий окрик Исмата дрожью прошёлся по моему телу, невольно заставляя отступить и спрятаться за спину джигита. Если эти «всадники» и не покарают нас прямо на месте, то вычитают ещё одну лекцию это точно, за публичное проявление чувств. Понять бы только, в кругу семьи, раз мы попались на глаза, это тоже «публично»? Мне терять нечего, и я была готова вступиться не только за себя, но и за Дамира. Вот только он выступил вперёд:

— Отец, мне надо с тобой поговорить, — странно, что руку мою он так и не отпустил.

— Поговорим, сын, мне есть, что тебе сказать.

Назревала ссора. И если бы вышедший вперед с улыбкой и протянутой Дамиру рукой Рустам не разрядил обстановку, нас бы точно высекли публично.

— Братишка, рад видеть тебя, — я отступила, наблюдая за тем, как тепло обнимались братья. Но затем Рустам кивнул в мою сторону: — Можно?

— Конечно, брат.

— Красавица, — в следующую секунду меня крепко, но не сильно обняли, — ты затмила собой солнце. Почему моему брату так повезло, а? И мне повезло, но…

Хабиб перебил Рустама:

— А что, так всем можно было? Обнимать твою… русскую?

Теперь отцовский гнев был направлен на младшего сына. Его отчитывали на лезгинском. Судя по всему, досталось каждому из братьев, потому что они что-то ответили, извинились, и, развернувшись, пошли обратно в сторону винного завода. А мы с Дамиром остались на месте, ожидая приговора. Или его ждала я? Потому что мой «почти муж» первым пошёл в атаку. И я бы с большим удовольствием посмотрела на это сражение, но дедушка Алам подошёл ко мне.

— Прогуляемся? — он тростью указал направление движения.

— Конечно.

Понимая, что выбора у меня нет, я пошла, но оглянулась, ловя обрывки разговора трёх мужчин.

— … ай, брат, оставь мальчика в покое. Пусть живёт, как хочет. Что в этом такого?

— Замир, не лезь в это дело. Я упустил время…

— Отец, я не собираюсь…

Старик, что обгонял меня на шаг, неодобрительно цокнул языком.

— Нелегко быть женой Дамира?

— Женой Дамира быть легко, — я усмехнулась, наклоняясь и срывая травинку, — местами очень даже приятно. Нелегко быть послушной кавказской женой, которая, как оказалось, за мужем не только за Дамиром, но и за всей его семьей.

— Он старается быть примерным и послушным сыном, не всегда понимая, что не стоит слепо угождать даже отцу. Но ты хорошо влияешь на него.

— Я? Хотелось бы мне знать, как это? И верить в то, что это правда. Вот только я так не думаю, это Дамир влияет на меня.

Мы шли вдоль прямых рядов виноградника, не самого большого, что я видела. Но это была частная территория, прилегавшая к заводу. И отчасти становилось понятно, почему земля стала причиной брака родителей Дамира. Размышляя об этом, я старалась отвлечься от тягостного молчания. И от тревоги за своего джигита. Меньше всего мне хотелось быть причиной его ссоры с отцом.

— Твоя семья прилетает сегодня?

— Что? — я снова оглянулась, но Дамира уже не было не только слышно, но и видно. — А, да, у них вечерний рейс. Мы должны встретить их в аэропорту. Думаю, мне лучше остаться на ночь с ними, я соскучилась. Или и на это я должна спросить разрешения?

— Должна, но не у меня, у своего мужа. Это он решает.

— Он, — я усмехнулась. Мой вздорный и упрямый характер не спрятался за