Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

— И снова ты права, къуш, — Дамир усмехнулся, но сказал что-то на своём родном языке. — Значит, как вернёмся домой, снова пройдём все тесты, и я запишу тебя на приём. Зайдём чуть дальше?

Я понимала, на что именно намекал темный взгляд. Губы вдруг стали сухими.

— Я, я не уверена, что готова. И что соглашусь когда-нибудь. Скорее, поменяю врача.

— Об этом можешь забыть. А в остальном будем двигаться постепенно.

Небольшое замешательство послужило мне на руку. Я сумела легко оттолкнуть Дамира и уложить на спину. Перекинув ногу, оседлала его бедра, наклонилась, оставляя на губах лёгкий поцелуй, а потом медленно, царапая ноготками кожу на груди, сползла вниз, останавливаясь у резинки боксеров. Выгнув бровь, Дамир смотрел на меня.

— Ты уверена?

— Как никогда раньше.

Может, моя бравада со стороны и выглядела глупой, но я не колебалась. В конце концов, пора применить на практике знания, полученные из источников в интернете. Да, я искала информацию на бескрайних просторах всемирной паутины. Конечно, можно было спросить совета у Юльки, но представить, что она делала это моему брату… Фу! Убейте меня сразу. Спросить Дамира, что нравилось ему, и представить, как он занимался сексом с другими. Не знала, что хуже.

И вот что странно, выпуская на свободу Дамира-младшего, имя для него я ещё не придумала, я не испытывала отвращения. И рвотный рефлекс не сжимал горло. Наоборот, мне хотелось попробовать его, и постараться при этом игнорировать любопытный и немного насмешливый взгляд. Пристроив подушку к изголовью, Дамир, закинув руки за голову, наблюдал за мной.

Непонятно почему такие мысли лезли в голову именно сейчас? Например, как такой агрегат, практически достигавший пупка, помещался во мне? И мне совсем чуть-чуть не хватало для того, чтобы обхватить его большим и указательными пальцами.

— Ты растягиваешься, это анатомическая особенность…

— Заткнись. И перестань смотреть. Ты портишь момент. И перестань читать мои мысли.

Дамир хмыкнул и коснулся затылком подушки, когда я решилась провести языком по тёмно-бордовой головке. Капелька смазки оказалась вязкой, но не такой уж и противной. На вкус как хорошо выдержанный твёрдый сыр с ореховыми нотками. Да я, прям, гурман. Хорошо, что джигит не слышал мои мысли. И, вспоминая все советы и наставления, скользя языком по каждой выступающей вене, я постаралась взять его чуть глубже, одновременно одной рукой сжимая крепкий ствол, а другой массируя, как он их там правильно назвал? Тестикулы? Ну, да, согласна, я немного ненормальная, почти идиотка, потому что пыталась доставить удовольствие своему мужчине, одновременно хихикая над собой.

И не знала, уловил ли Дамир это моё несуразное состояние или что-то другое, но его стон и речитатив на лезгинском, удивили. А я не придумала ничего лучше, как, подняв глаза и не выпуская член изо рта, попросить объяснений.

— Милана, — он сгрёб мои волосы в кулак.

В лезгинском языке всего пять гласных, да-да. И около шестидесяти согласных фонем. Практически нет глухих, а силовое ударение падает, как правило, на второй слог. Интернет — незаменимая вещь. И не только в технике минета. С недавних пор это не просто ещё один пункт в списке моих влажных фантазий, это лучше любого афродизиака и медленных прелюдий. Это как эрогенная точка моего мозга, потому что, когда Дамир говорил на своём родном языке во время секса, все мои внутренности сжимались в тугой узел, а маленький комочек нервов наливался кровью и пульсировал так, что я готова кончить в любой момент.

Дело не в этом, а в том, что с моей бубнёжкой с членом во рту, Дамир застонал ещё громче. Я чувствовала, как напряглись мышцы на его бедрах. Слышала, как он выругался, не иначе, и толкнулся в меня.

— Сделай так ещё раз.

Никогда не думала, что его голос может быть настолько хриплым.

— Переведи, — с хлюпающим звуком я, ненадолго, выпустила гордого кавказского парня изо рта. Да, пожалуй, буду звать его так.

— Это не для твоих ушей. Не останавливайся.

Крепче сжимая член в кулаке, я провела ладонью вверх-вниз. Здорово было знать, что сейчас я — главная. И я управляла процессом.

— Научишь меня ругаться на лезгинском?

— Къуш, всевышний мне свидетель…

Минет для любимого мужчины не такое уж и сложное занятие. И мне доставляло удовольствие не просто наблюдать за Дамиром, отмечая, что ему нравилось, а контролировать и его самого, и сам процесс. Я даже вспомнила, чему там учили в умных статьях, чтобы, когда почувствуешь, как набухает член и практически не помещается в рот, расслабиться и взять его глубже. И мне нравилось, когда головка касалась задней стенки горла. И как напрягались мышцы живота под моей ладонью. И да, я хотела, я была готова к тому, что Дамир кончит. Я смогла бы это сделать.

Но внезапно всё поменялось, и я оказалась лежащей на спине. То, что сейчас происходило между нами, это не трах, и не секс. Это любовь. Да, мы занимались любовью. Такой тягучей и сладкой, с примесью благоговения, что я готова заплакать. Наверное, я так и сделала, потому что Дамир наклонился и, не переставая двигаться во мне, слизал солёную каплю со щеки.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, моя проворная пташка.

— А я никогда не смогу насытиться тобой.

Глава 35

Мне казалось, что сегодня всё население небольшого приморского городка собралось в самом большом и известном ресторане. Кавказское гостеприимство, когда каждый мог зайти и поднять бокал в честь именинника, и за столом такому человеку обязательно найдётся место.

Исмата поздравляли, желая ему такого же крепкого здоровья, как коньяк в тех бочках, что стояли в его подвале. И да, я знала, что у одного такого напитка выдержка почти тридцать пять лет. И что был коньяк и тридцатилетней выдержки, эту бочку отец Дамира собирался открыть на нашей свадьбе. Ему желали столько внуков и правнуков, сколько ягод на самой крупной и спелой виноградной грозди. И такого же тепла в семье, какое солнце дарит щедрой земле Дагестана.

Здесь было шумно, многолюдно, но, тем не менее, абсолютно по-домашнему. Когда все друг друга знали, когда разговоры текли рекой. Когда ребятня носилась вокруг, устраивая шумные игры, подбегая к столам и хватая угощения, ведь за это ничего не будет. Когда соседки делились со всеми своими горестями и радостями,